Рожденный бежать - Кристофер Макдугл

Итак, что же я упускал? Теперь я был в худшей форме, чем тогда, когда начинал бегать; я не только не мог состязаться в скорости с тараумара — я не верил, что мои воспаленные от подошвенного фасциита ноги вообще смогут донести меня до линии старта.

— Вы ничем не отличаетесь от всех остальных, — сказал мне Эрик Ортон. — Вы не ведаете, что творите.

Через несколько недель после моего поражения в Айдахо я пришел по заданию журнала брать интервью у Эрика. Он как тренер по экстремальным видам спорта в Джексон Хоуле и бывший руководитель секции фитнеса Центра наук о здоровом образе жизни при Университете штата Колорадо специализируется в «разложении» видов спорта, требующих выносливости, на движения, являющиеся составными частями целого, и нахождении способа их выполнения, который можно передать другим. Он изучал скалолазание, чтобы открыть технику владения плечевыми суставами для байдарочников и применить плавное движение, характерное для лыжного двоеборья, к езде на горном велосипеде. Что он ищет на самом деле, так это основные технические принципы; он убежден, что следующий выдающийся успех в фитнесе обеспечит не тренировка или методика выполнения упражнений, а техника: спортсмен, который избегает травм, окажется вне конкуренции.

Он прочитал мою статью о Кабальо и тараумара и загорелся желанием узнать об этом больше.

— То, что делают тараумара, — это боди-арт чистой воды! — сказал он. — Никто более на планете не извлекал столько пользы из того, что человек — это «самодвижущийся экипаж».

Эрик «заболел» тараумара, поскольку один спортсмен, которого он готовил к «Ледвиллу», вернулся с удивительными рассказами о потрясающих индейцах, летающих в друидических сумерках в сандалиях и робах. Эрик перерыл библиотеки в поисках книг о тараумара, но все, что нашел, — это несколько антропологических текстов 1950-х годов и любительское сообщение супружеской пары, совершившей путешествие по всей Мексике в своем жилом автофургоне. Это был какой-то таинственный пробел в спортивной литературе; бег на длинные дистанции — это активный вид спорта номер один в мире, но о тех, кто постоянно им занимается, о главных спортсменах-бегунах на длинные дистанции, не написано почти ничего.

— Каждый думает, что знает, как надо бегать, — объявил мне Эрик. — Спроси любого, и он скажет тебе, что «люди просто бегают так, как бегают». Но это же смешно. Разве люди просто плавают так, как плавают?

В любом другом виде спорта уроки — это основа основ. Нельзя вот просто так выйти и начать хлестко бить по мячику, не занимаясь в гольф-клубе, или лихо скользить вниз с горы на лыжах, если кто-то не проведет вас по всем этапам и не научит надлежащему стилю. В противном случае неумение гарантировано, а травмы — неизбежны.

То же самое и с бегом, — объяснял Эрик. — Неправильная выучка — и ты никогда не прочувствуешь, какое это наслаждение.

Он дотошно расспросил меня обо всех деталях гонки, за которой я наблюдал в тараумарской школе. («Маленький деревянный шар, — в раздумье повторял он. — Таким образом они учатся бегать, подбрасывая его ногой; это не может быть случайно».) Затем он предложил мне «обмен»: я рекомендую Эрика Кабальо, а он готовит меня к соревнованию, которое тот организует.

— Если этот забег состоится, нам обязательно надо туда попасть, — убеждал меня Эрик. — Это будет супермарафон, каких не бывало.

— Только не думаю, что я создан для такого забега, — сказал я.

— Все созданы для бега, — возразил он.

— Каждый раз, когда я увеличивал дистанцию, все кончалось травмой.

— На этот раз обойдется.

— Мне что, надо добегаться до ортопедических аппаратов?

— Забудь об этом.

Я был в нерешительности, но абсолютная уверенность Эрика убедила меня.

— Но сначала мне, вероятно, нужно сбросить вес, чтобы уменьшить нагрузку на ноги.

— Твой режим питания сам все изменит. Жди и смотри.

— А как насчет йоги? Она-то поможет?

— Забудь и о йоге. Все бегуны, кого я знаю, которые занимаются йогой, получают еще какие травмы.

Чем дальше, тем лучше это звучало.

— Ты и вправду думаешь, что я сумею?

— Давай говорить откровенно, — сказал Эрик. — Тебе нельзя ошибиться. Но это возможно.

Видимо, мне придется забыть все, что я знал о беге, и начать с чистого листа.

— Будь готов вовремя вернуться, — сказал Эрик. — Ты становишься членом племени бегунов.

Спустя несколько недель ко мне домой явился какой-то человек с вывернутой голенью ниже колена и, прихрамывая, направился прямо ко мне, держа в руках веревку. Концом веревки он обвязал мне талию, туго затянул узел и заорал:

— А ну пошел!

Я согнулся пополам и, взрывая ногами землю, потащил его вперед. Он отпустил веревку, и я рванул с места в карьер.

— Пойдет, — сказал человек. — И теперь, когда побежишь, всякий раз вспоминай, что ты чувствовал, натягивая веревку, и тогда ступни всегда будут прямо под тобой, бедра задвигаются прямо вперед, а пятки выйдут из игры.

Эрик рекомендовал мне начать «перековываться» в члена племени бегунов-марафонцев с того, чтобы отправиться в Виргинию и набиться в ученики к Кену Мирке, физиологу двигательной активности и чемпиону мира по триатлону, которого мышечная дистрофия заставила сделать свой стиль бега максимально экономичным. «Я — живое доказательство того, что у Бога есть чувство юмора, — любит повторять Кен. — Я был толстым ребенком с конской стопой[52], отец которого жил спортом. Поэтому, будучи тяжеловесным сынишкой Джерри, я двигался намного медленнее, чем все, против кого я когда-либо играл. Я научился все пробовать и находить лучший способ».

В баскетболе Кен не мог выполнять проход, поэтому совершал трехочковые броски и убийственный бросок крюком. Он не мог угнаться за квотербеком или рисковать, но изучал угловые положения тела и линии нападения и стал грозным левым полузащитником. Он не мог перегнать кросс-удар с лету, поэтому в теннисе выработал мощную подачу и прием мяча. «Если бы я не сумел обогнать тебя в беге, то превзошел бы в сообразительности, — говорит он. — Я нашел бы твое слабое место и превратил его в свою сильную сторону».

Начав соревноваться в триатлоне, Кен из-за иссохших мышц в задней части правой голени мог бегать лишь в утяжеленном башмаке, который он соорудил из ботинка «Роллерблэйд» и пластинчатой пружины. Это ставило его в очень невыгодное с точки зрения веса положение по сравнению со спортсменами с ампутированной конечностью в дивизионе людей с ограниченными физическими возможностями, поэтому линейное нарастание эффективности использования им энергии для компенсации веса ботинок, составлявшего около 3,2 килограмма, могло превратиться в огромное преимущество.

Кен раздобыл кучу видеозаписей кенийских бегунов и просматривал их кадр за кадром. После многих часов просмотра он сделал поразившее его открытие: величайшие в мире марафонцы бегали как детсадовцы. «Понаблюдайте за детьми, которые носятся туда-сюда по детской площадке. Их ступни опускаются на землю прямо под ними, и они совершают ими толчок назад, — объяснял Кен. — Кенийцы делают то же самое. Их манера бегать босиком в пору взросления удивительно похожа на то, как они бегают сейчас, — и разительно отличается от того, как бегают американцы». Взяв блокнот и ручку, Кен еще раз просмотрел пленки и кратко описал все составляющие махового шага кенийцев. Потом пошел искать «подопытных кроликов».