Жизнь без старости - Борис Фенюк

Ну и что? — может сказать наш читатель. — Где же ваш рецепт, как человеку избавиться от старости? Ждать, пока в аптеках появятся не только капли SkQ1, помогающие от старческих глазных болезней, но и «эликсир молодости» с этим веществом, замедляющим старение? И если ждать, то еще сколько лет?»

Отвечаем на эти вопросы в обратном порядке. По нашим планам, препарат SkQ1 в пероральной форме (пластомитин для приема внутрь) должен появиться в продаже в России при удачном прохождении клинических исследований через пару лет. Потом понадобится еще какое-то время, чтобы аккуратно продемонстрировать его геропротекторное действие на людях.

Кстати, не исключено, что к этому времени в аптеках, правда, скорее всего, не в России, появится еще какое-то лекарство, сходное по свойствам с SkQ, т. е. другой митовитан. Так уж устроена современная наука — если кто-то высказал дельную мысль, да еще и получил первые подтверждения, что она правильна, в эту область тут же кидаются сотни лабораторий, маленьких биотехкомпаний, а потом и всяких крупных игроков — фармацевтических гигантов. Мы далеки от мысли, что еще хоть сколько-то лет останемся монополистами в разработке этих «прерывателей программы», хотя как первооткрыватели идеи рассчитываем на определенные преимущества перед конкурентами. При этом остальных людей такая конкуренция должна только радовать. Программа старения устроена довольно сложно, прерывать или тормозить ее можно в разных местах при помощи, естественно, разных митовитанов. Мы лишь скромно претендуем на приоритет в разработке тех из них, которые действуют на уровне митохондрий.

Итак, вот как будет выглядеть аптека лет через 10–12 лет: надписи над стеллажами: «Жаропонижающие и болеутоляющие», «От простуды и гриппа», «Витамины и биодобавки», «Митовитаны»… И люди заходят туда прикупить на всю семью порцию свежего пластомитина, а еще упаковку пластомитина-форте для пожилых людей, чтобы послать дедушке в Болгарию, где из-за европейской бюрократии именно форте пока еще не продается. Кстати, дедушка все равно и обычный пластомитин предпочитает российского производства, потому что в нем SkQ, по его мнению, качественней. По радио говорили, что в России каждая партия проверяется аж в МГУ, а европейский — в какой-то непонятной сертификационной лаборатории в Австрии.

Красота, не правда ли? Дожить бы…

И правда, было бы довольно глупо умереть от старости за 3 года до появления митовитанов — лекарств от старости. Многим из читателей сейчас лет по 40–50, и у них есть неплохие шансы дождаться. Кстати, а каковы эти шансы? Давайте разберемся, а потом прикинем, нельзя ли повысить эти шансы для них, да и для других читателей, которым за 60 и 70?

Программа старения устроена довольно СЛОЖНО, ПРЕРЫВАТЬ ИЛИ ТОРМОЗИТЬ ЕЕ МОЖНО В РАЗНЫХ МЕСТАХ ПРИ ПОМОЩИ РАЗНЫХ МИТОВИТАНОВ. АВТОРЫ ДОБИВАЮТСЯ УСПЕХА В РАЗРАБОТКЕ ТЕХ ИЗ НИХ, КОТОРЫЕ ПРЕРЫВАЮТ ПРОГРАММУ СТАРЕНИЯ НА УРОВНЕ МИТОХОНДРИЙ.

У геронтологов есть такое понятие — возрастной коэффициент смертности. Это количество умерших в данный год на 1000 людей определенного возраста. Этот коэффициент немного уменьшается для всех возрастов с прогрессом медицины, но в ближайшие 10–12 лет особо измениться не должен. Ну, если конечно 3-я планета Альфа-Центавры не объявит нам войну или не случится какого-нибудь другого глобального катаклизма.

Посмотрите на данные Росстата по этому коэффициенту в нашей стране в 2009 году для пожилых людей:

Из каждой тысячи людей в возрасте 80–84 лет более ста умерли в течение 2009 года (рис. 12А). Получается, что для людей в этом возрасте вероятность не дожить до своего следующего дня рождения составляет около 10 %.

Рис. 12А. Возрастные коэффициенты смертности городского и сельского населения 60 лет и старше в России в 2009 году. Данные с сайта Федеральной службы государственной статистики РФ.

Обратите внимание, как резко (по экспоненте) растет смертность с возрастом. Для 60 летних она менее 2,5 %, а за 20 лет раскручивается до более чем 10 %. Но что происходит в более раннем возрасте, когда люди еще не считаются пожилыми?

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ СТАРЕНИЯ КАК СРЕДСТВА УСКОРЕНИЯ эволюции, К 40 ГОДАМ ПРОГРАММА СТАРЕНИЯ УЖЕ ДОЛЖНА БЫТЬ «РАСКОЧЕГАРЕНА» НА 100 %. ОДНАКО ЕСТЬ ВОЗМОЖНОСТЬ ПРИТОРМОЗИТЬ ЕЕ РАБОТУ ИМЕННО В СРЕДНЕМ И СТАРШЕМ ВОЗРАСТЕ И ПОВЫСИТЬ ШАНСЫ ДОБРАТЬСЯ ДО «АПТЕКИ БУДУЩЕГО» ДЛЯ ТЕХ, КОМУ СЕЙЧАС ЗА…

В общем-то, та же картина (рис. 12Б). Отбросив младенческую смертность (неизбежная вещь, связанная со стрессом перехода из материнской утробы к самостоятельной жизни), наша вероятность умереть минимальна лет до… 20. А потом она начинает неуклонно расти по той же экспоненте! Двум более молодым авторам этой книги всего по 40 лет, но получается, что наша вероятность не дожить до следующего дня рождения уже в 10 (!) раз больше, чем она была на 1-м курсе, когда мы, собственно, и познакомились ближе, будучи посланными от биофака МГУ «на картошку». Почему? Согласно нашей гипотезе — из-за работы генетической программы старения, которая, как мы видим из этих графиков, запускается в 15–16 лет. Кстати, известен один из первых объектов ее атаки — иммунная система, которая начинает стареть уже в 15 лет.

С точки зрения старения как средства ускорения эволюции (см. выше «баснь о лисе о двух зайцах»), к 40 годам мы и должны весьма существенно состариться, что видно по росту смертности. Иначе говоря, к 35–40 годам программа старения уже должна быть «раскочегарена» на 100 %. И вот тут вступает в силу одно соображение, которое, на наш взгляд, дает нам возможность притормозить ее работу именно среднем и старшем возрасте. То есть повысить шансы добраться до «аптеки будущего» для тех, кому сейчас больше 40 лет.

Удивительные результаты мы получили, проведя среди российских старшеклассников и студентов конкурс творческих работ «Земля без старости». Мы предложили им представить, как изменится наш мир, если ученые таки сумеют победить старость. К нашему удивлению, в подавляющем большинстве случаев молодые люди не увидели в этом ничего привлекательного. В работах превалировала мысль, что коль скоро старение — это естественный процесс, то лишить человека старения — это значит отобрать у него что-то принадлежащее ему по праву. При этом многие авторы признавали, что средство от старения будет пользоваться популярностью за счет эксплуатации природного страха человека перед смертью. Однако, по их мнению, ничего хорошего из этой затеи получиться не должно.

В чем-то такое отношение отражает представление молодого человека о том, что у него еще уйма времени впереди и где-то там, очень не скоро, когда ему самому уже надоест жить, его ждут старость и смерть. Если бы мы были голыми землекопами, так оно и было бы. Но мы несем в себе, как говорил Вейсман, «семена смерти», и даже у тех 16-21-летних ребят, которые прислали нам свои замечательные работы, программа медленного феноптоза уже запущена. Они не почувствуют этого, будем надеяться, лет до 50–60, если, конечно, не выберут карьеру профессиональных спортсменов, которые страдают от возрастного уменьшения количества мышечных волокон уже к 30 годам. Мы видим свою задачу в том, чтобы ребята-участники нашего конкурса не знали лет до 80–90, что такое старение.