Фильтруй! Как работают наши печень и почки - Андрей Сазонов

Да, нередко случается так, что после пересадки органа человек меняется, становится непохожим на себя прежнего. Эти перемены обусловлены двумя факторами. Фактор первый — тяжелая и часто продолжительная болезнь, сделавшая необходимой пересадку органа. Хронический гломерулонефрит с почечной недостаточностью — это не острое респираторное заболевание, знаете ли. Тяжелая болезнь всегда накладывает отпечаток на личность. Фактор второй — избавление от тяжелой болезни в результате пересадки органа, быстрое возвращение к нормальной (или относительно нормальной) жизни. Выздоровление после тяжелой болезни представляет собой сильное потрясение, пускай и позитивное. Одни люди, вернувшись к жизни, пускаются во все тяжкие, стараясь добрать те впечатления, которых они не получили раньше. Другие из жизнерадостных и общительных становятся нелюдимыми… С каждым что-то да происходит, но люди почему-то приписывают все перемены не болезни и избавлению от нее, а пересаженному органу.

О генетической памяти нужно сказать отдельно, очень уж глубока эта тема и весьма подвержена различным извращающим толкованиям.

В каждой живой клетке содержатся молекулы дезоксирибонуклеиновых (ДНК) и рибонуклеиновых (РНК) кислот, в которых закодирована вся информация о клетках. Ген — это участок молекулы ДНК или РНК, кодирующий один отдельно взятый признак, по сути дела — кодирующий синтез одного определенного белка, поскольку мы — белковые организмы, и все наши признаки определяются белками. Клетки передают свою наследственную информацию дочерним клеткам, поэтому образно генетическая информация называется «генетической памятью».

Человеку пересадили почку от донора. Неважно, от кого именно — от постороннего человека или же от родного брата,— все равно набор генов в клетках донорской почки будет чужим. Именно гены, определяющие все свойства клеток, и виноваты в том, что клетки донорского органа воспринимаются организмом реципиента как чужеродные. И на этом взаимодействие организма реципиента с генами донора можно считать законченным. Гены донора никак не могут «встроиться» вДНК или РНК реципиента, не могут изменить его признаков и уж тем более не могут повлиять на его мышление и его характер. Не существует в природе механизма, позволяющего разным клеткам обмениваться или делиться друг с другом генами. Исключением можно считать только половой способ размножения, при котором из клетки с полным набором генов образуются две половые клетки с половинчатым набором. При соединении двух половых клеток от разных организмов происходит слияние их половинчатого генного материала в один полноценный. Так дочерняя клетка получает половину генов от отца и половину — от матери. Если же клетка размножается простым делением, то перед его началом ее генетический материал удваивается, и каждая из двух дочерних клеток получает от материнской полный набор генов.

Но не может быть такого, чтобы почечная клетка, проникнув в кровеносное русло, достигла бы с током крови головного мозга и передала свои гены клетке коры больших полушарий или какой-то другой клетке, неважно какой. Такого быть не может. Внедрять в клетку чужие гены могут только генетики, занимающиеся генной инженерией, но это совершенно другой вопрос.

К слову сказать, точно так же не могут «встроиться» в наши молекулы ДНК иРНК гены, содержащиеся в съеденных продуктах. Так что все разговоры о вреде генетически модифицированных продуктов есть мифические сказки.

И вот что интересно. Если пересаженный орган, по мнению широких масс общественности, вызывает какие-то изменения характера реципиента, то перелитая кровь в общественном сознании таким действием почему-то не обладает. Не принято интересоваться характером и биографией донора крови. Главное, чтобы он был здоров и чтобы группа и резус-фактор совпадали. А вот заблуждение по поводу пересаженных органов порой доходит до того, что реципиенты начинают собирать сведения о донорах, объясняя свой интерес стремлением узнать, в какую сторону должен измениться их характер и какие привычки они рискуют приобрести.

ПОСТСКРИПТУМ. Раз уж мы упоминали о невозможности пересадки головного мозга, то нужно развенчать миф об этом, который родился с подачи итальянского нейрохирурга Серджо Канаверо. В2015году Канаверо пообещал, что в 2017году выполнит первую в истории успешную пересадку головы человека. На пресс-конференции, состоявшейся в ноябре 2017года, Канаверо объявил об успешной пересадке головы, которую он произвел с врачами из Харбинского медицинского университета во главе с доктором Жэнь Сяопином. Жэнь Сяопин оказался более правдивым человеком, чем его итальянский коллега. Он пояснил, что была проведена операция по пересадке головы от одного трупа к другому, а успешность этой операции заключается в том, что были выполнены все манипуляции, которые нужно выполнять при пересадке головы. Проще говоря — были аккуратно сшиты спинной мозг, все нервы, все кровеносные и лимфатические сосуды, все мышцы… Но пояснения Жэнь Сяопина были не так интересны охочим до сенсаций журналистам, как сообщение синьора Канаверо. Заголовки наподобие «Первая в истории пересадка головы закончилась успехом» закрепили миф о возможности подобной операции.