Вкусный кусочек счастья. Дневник толстой девочки, которая мечтала похудеть. P. S. я сбросила запредельно много - Энди Митчелл

То было странное ощущение. Чужое. Головы — аккуратные «ежики» и пышные прически, держащиеся на лаке, — поворачивались, когда мы проходили мимо. Друзья подбегали к нам, ошеломленно здоровались, потом шептали на ухо: «Ты сногсшибательная!». Я отклонялась чуть назад, смотрела им в глаза и отвечала: «Спасибо».

От теплых, добрых слов, которые я слышала от всех встречных, у меня закружилась голова, словно меня посадили на шину-качели. Мы поужинали, потанцевали, а потом притушили свет, и директор вышел на сцену с микрофоном, чтобы объявить, кого выбрали королевой бала. Наш класс выбирал только королеву, а королем автоматически становился тот, кто пришел с ней. Мы собрались на танцполе, возбужденно перешептываясь. Я огляделась вокруг, восхищаясь одноклассницами, — те просто лучились всеми оттенками весны. Я задумалась, кого из них выберут королевой, и даже ради смеха начала пересчитывать их детской считалочкой. «Какой трудный выбор», — подумала я. Повернувшись к Майку, я наклонилась к его уху.

— Как ты думаешь, кто это будет?

Он посмотрел мне в глаза, внимательно, пристально, словно это и был безмолвный ответ. Потом усмехнулся. Я сощурилась, выискивая в его взгляде хоть какую-нибудь дополнительную информацию. Он уже знает? Может ли он знать? Если он знает, мне даже будет как-то обидно. Я снова посмотрела на директора и попыталась выбрать хоть какое-нибудь имя, прежде чем назовут победительницу. Можно сказать, я заключила пари, пусть и сама с собой.

— Я очень рад объявить, что в этом году королевой выпускного бала стала…

Директор вытащил из конверта листок плотной бумаги. Эрик Клэптон сыграл первые несколько аккордов Wonderful Tonight, и я услышала:

— Андреа Митчелл.

Кхм… Простите, что?

Я потрясенно огляделась; остальные хлопали и радостно кричали, смотря на меня. Простите, я, наверное, не расслышала. Кто?

Вступил хрипловатый, страстный голос Клэптона. «I say ту darlin…»

Когда директор увенчал меня короной, я густо покраснела. Майк взял меня за руку и притянул к себе. Он положил руки мне на талию, а я обняла его за плечи, переплетя пальцы у загривка. Моя щека коснулась его щеки.

— Ты прекрасно выглядишь, — шепнул он мне на ухо. Я почувствовала, как по венам, ведущим к сердцу, быстрее потекла кровь. Прижавшись друг к другу, мы слегка покачивались в такт музыке. Я прищурилась из-за яркого прожектора, направленного от нас, и увидела вокруг сотни улыбающихся лиц. Все напоминало сцену из фильма.

А я в эти четыре минуты песни, в четыре минуты медленного танца была не просто толстушкой.

Я была красавицей. Королевой выпускного бала. Меня приняли. Я словно ничего не весила.

После этой песни началась следующая; снова раздались аплодисменты. Друзья по очереди обнимали меня. С поздравлениями подходили даже люди, с которыми я никогда не разговаривала. Я купалась во всеобщей доброте.

Наслаждение длилось часов пять: танцы и смех. Пять часов я чувствовала, словно плыву. То были пять часов чистой, безграничной эйфории. Пять часов, после которых мой рациональный ум все-таки вернул меня к реальности.

На вечеринке после выпускного, продлившейся всю ночь, многие разбились по парочкам, но вот мы с Майком ходили отдельно. Я увидела, как он стоит в противоположном конце комнаты и разговаривает с другой девушкой — поразительно красивой девушкой. Я заметила, как он улыбается, говоря с ней, потом — флиртуя с ней. И поняла, что мне он так никогда не улыбался. Он не стоял так рядом со мной, не касался невзначай моих рук. Я изо всех сил старалась прогнать от себя эту мысль, так что ушла в соседнюю комнату с подругами. В следующие несколько часов я так наигралась в веселые игры с выпивкой, что практически забыла и о Майке, и о девушке. Он несколько раз приходил ко мне узнать, как у меня дела, и, обняв меня за плечо, спрашивал, нравится ли мне вечеринка. От его прикосновений и милых вопросов я сразу вспыхивала. Я не могла не восхищаться им.

— Да я себя лучше не чувствовала никогда в жизни! — с энтузиазмом уверяла я. Он улыбался, чувствуя облегчение оттого, что я всем довольна, а потом уходил. Каждый раз после его ухода на сердце становилось все тяжелее. Мне было больно думать о том, что в соседней комнате у него другая девушка. Я смотрела в свой стаканчик из-под пива, и на поверхность всплывали непрошеные, словно пена, чувства. Я что, думала, что нравлюсь ему? Я действительно позволила себе подумать, что Майк Оппель может испытывать романтические чувства к самой толстой девушке в классе? Как я вообще могла подумать, что он пригласил меня на выпускной не просто потому, что захотел проявить щедрость и доброту?

Я вышла из комнаты и добралась до туалета. Там, в тишине и одиночестве, я почувствовала себя очень глупо. Я была просто добрым поступком Майка Оппеля. Иронической королевой бала. Мне даже стало интересно, не означает ли моя победа что-то вроде «Давайте сделаем всем классом что-нибудь хорошее и проголосуем за эту большую девчонку. Давайте сделаем ей подарок». Я почувствовала, словно одноклассники тайком номинировали меня на смену имиджа, а потом аплодировали, когда я вышла на сцену, преображенная и до странности уверенная в себе. Акт благотворительности, за который я должна быть благодарна.

И я была благодарна. Повышенная самооценка, радость — их подарили мне. Несмотря даже на предложенное мной печальное толкование, я все равно была рада этим чувствам. Мне самой предстояло выбирать, в каком свете рассматривать события этой ночи — в положительном или отрицательном.

Я наконец заставила себя выйти из туалета, но только для того, чтобы не довести себя саму до слез. Я вышла на улицу, чтобы наполнить стакан. На траве вокруг кулера с пивом сидела большая группа людей. Я нашла свободное место и села рядом со своим другом Джей Джеем, президентом класса; я еще с пятого класса была в него влюблена. Он повернулся и посмотрел на меня.

— Эй!

Его широкая улыбка заставила меня забыть, что всего несколько минут назад я была расстроена.

— Привет! — с таким же энтузиазмом ответила я.

— Поздравляю со званием королевы бала. Это очень здорово.

— Спасибо! Да. Это… странно. Не понимаю, как это случилось. — Я засмеялась.

— А я понимаю. Я считал голоса, тебя избрали почти единогласно. Все хотели, чтобы ты победила.

Услышав от него эти слова, я радостно улыбнулась.

Весь остаток ночи, до утра, мы вдвоем сидели на траве и разговаривали. Прерывались мы лишь на то, чтобы посмеяться, вспоминая забавные школьные истории. Такие интимные, долгие, содержательные разговоры я обычно вела с Кейт. Я не боялась сказать что-то невпопад, не тратила драгоценной умственной энергии, беспокоясь, что он на самом деле давно уже хочет поговорить с кем-нибудь другим, не задумывалась о том, какой растрепанной выглядела в лучах утреннего солнца. Я была собой — честной и немного дерзкой.

К восьми утра уже было пора уходить. Я уперлась ладонями в землю, собираясь встать.