Сигнал к капитуляции - Франсуаза Саган

– Не будьте таким мрачным, дружище, – сказал Джонни. – Мы ж на коктейле, а не на фильме ужасов.

Он протянул Антуану стакан. Тот машинально улыбнулся, не отрывая взгляда от двери. Он приехал сюда час назад. Он ждал Люсиль. Скоро девять, а ее все нет. Что могло случиться? Она обещала прийти. Он вспоминал, как уже на пороге она прошептала: «Завтра, завтра». И исчезла. А что, если все вчерашнее лишь ее минутная прихоть? В конце концов, теперь Люсиль содержит богатый покровитель, а молодых самцов вроде него сколько угодно на каждом углу. Уж не приснилось ли все это: сумерки, красный ночник, Люсиль в его постели? Что, если для нее их свидание было случайным эпизодом среди многих других? А он – просто самоуверенный глупец. К нему подошла Диана в обществе хозяина дома, американца, «обожающего литературу».

– Уильям, вы знакомы с Антуаном, – произнесла Диана утвердительно – точно не знать, кто нынче ее любовник, было б по крайней мере неприлично.

– Конечно, – подтвердил Уильям, окидывая Антуана оценивающим взглядом.

«Он бы еще приподнял мне губу, чтоб заглянуть в зубы», – с яростью подумал Антуан.

– Уильям рассказывает потрясающе интересные вещи про Скотта Фицджеральда, – продолжала Диана. – Тот дружил с его отцом. Антуан обожает Фицджеральда. Расскажите ему все, что вы мне говорили про…

Антуан не дослушал окончания фразы: вошла Люсиль. Ее ищущий взгляд побежал по гостиной, и Антуан понял, что имел в виду Джонни. На лице ее был написан ужас. Наверное, и он так выглядел еще пару минут назад. И тут она его заметила, остановилась, затем машинально шагнула к нему. У Антуана закружилась голова: «Сейчас я к ней подойду, прижму, поцелую в губы, а на остальное наплевать». Люсиль угадала его мысль по решительному выражению лица и едва не поддалась искушению. Ночь и день без него показались ей бесконечными. Шарля задержали дела, и она едва не умерла от страха, что приедет слишком поздно. Они замерли, глядя друг на друга как зачарованные. Потом Люсиль резко отвернулась – то был жест ожесточенного бессилия. Она не могла отважиться. Ей бы хотелось приписать свою нерешительность жалости к Шарлю, но в глубине души она знала, что просто боится.

К ней подошел Джонни. Он смотрел на нее с участливой улыбкой. Она улыбнулась в ответ, он взял ее под руку и повел к буфету.

– Вы меня напугали, – сказал он.

– Чем?

Она посмотрела ему прямо в глаза. Неужели уже начинается этот балаган: сообщники, друзья, посвященные, ухмылки за спиной? Только не это!

Джонни пожал плечами.

– Я хорошо к вам отношусь, – тихо произнес он. – Хотя вам это и все равно, я очень хорошо к вам отношусь.

Что-то в его голосе ее тронуло. Должно быть, он ужасно одинок.

– Почему вы решили, что мне это все равно?

– Ведь вы интересуетесь только теми, кто вам нравится. Остальные вам только мешают. Разве не так? Но в нашем маленьком кружке оно даже к лучшему. Сможете сохранить себя чуть дольше.

Она слушала его и не слышала. Антуан затерялся в толпе, в этом лесу. Где же он? «Где ты, мой дурачок, мой любимый, мой Антуан? Где ты, мой долговязый? На что тебе твои золотистые глаза, если ты меня не видишь? Я же тут, совсем близко, милый мой, мой дуралей». На нее волной накатила нежность. Как там сказал Джонни? Это правда, она замечает лишь тех, кто ей нравится. А нравится ей Антуан. Ей так редко случалось точно знать, чего она хочет от жизни.