Рассказы о Бааль-Шем-Тове - Шмуэль Агнон

После всего этого раскрылась большая кража у одного человека, и люди сказали: «Конечно, этот бедняк украл» – тем более что видели, что тот вдруг заделался состоятельным человеком. И взяли его под стражу. И было: по окончании постройки корчмы граф сам приехал за откупщиком, чтобы отвезти его в корчму, и не нашел того. И спросил людей: «Где такой-то?» И сказали ему: «Под стражей он». И пошел граф к судье и сказал: «Я знаю сего как человека достойного, который никогда не был вором». И выпустил его судья из тюрьмы. И поехал вместе с графом к тому домой, и поселился в корчме, и стал важным человеком для графа, и по слову его делалось все. И воспылали завистью к нему братья его – корчмари и арендаторы.

И пошел один необрезанный господин к попу и сказал ему: «Давай перехитрим этого еврея, что заделался столь важной персоной в графском доме и вечно сидит в поместье графа, и все делается по воле его, нам же всем и доступа нет в поместье, посему давай облыжно обвиним его, так чтобы приговорили его к смерти». И сказал поп: «Идея есть у меня: одна нееврейка родила ребенка в этом месяце, пусть же она убьет младенца и подбросит его в дом этого еврея между одиннадцатью и двенадцатью часами ночи, потому что до одиннадцати часов граф каждую ночь сидит у еврея дома». И понравилась им идея попа. И поговорили они с нееврейкой, и та послушалась их, и убила младенца, намереваясь подбросить его в дом еврея. Что же сделал Господь, да будет благословен? В ту ночь задержался граф в доме у еврея, просидев там сверх обычного часа, до которого оставался там каждую ночь, то есть до двенадцати часов ночи, ибо поведал тот ему несколько историй и случаев из жизни Бешта. И было: выйдя на улицу, увидел нееврейку, которая несла мешок, перекинув его через плечо, завидев же его, убежала. И вернулся он в дом еврея, та же, решив, что граф ушел домой, пошла и подбросила младенца к еврею во двор. Настало утро, и необрезанные во главе со попом ворвались в дом еврея и обнаружили убитого младенца. И передали дело в суд, и вышел ему смертный приговор. И просил граф за еврея, чтобы отсрочили его казнь на две недели, и поместили того в тюрьму. И прошли две недели, и пошел граф к судье и сказал ему, что ручается за этого человека и просит, чтобы передали того ему, дабы он послал его для сбора долгов. И исполнил судья просьбу графа и передал в его руки еврея, так чтобы можно было затребовать того у графа. И сказал граф этому человеку: «Поезжай к Бешту и расскажи ему обо всем, и все, что скажет тебе Бешт, передашь мне слово в слово». И поехал тот к Бешту и рассказал ему всю историю. И ответил ему Бешт, сказав: «Помнишь ли ты, как я сказал тебе, когда гостил у тебя, что этот прислужник спасет тебя, когда ты будешь в беде?» И вернулся и передал слова Бешта графу. И послал граф к верховному судье и сказал: «Так судили судьи низшего суда, моя же просьба к верховному судье – возобновить расследование, может, дело разъяснится так, что не прольется невинная кровь». И получил граф ответ на свою просьбу, и расследование было возобновлено. И было на суде: встала нееврейка, дабы дать свои показания. И встал граф и поразил ее, сказав: «А не помнишь ли ты, как я видел тебя ночью и ты несла мешок?» И сказала: «Памятно мне сие». И ответил ей граф, сказав: «Признайся перед сим судом и будешь оправдана». И встала нееврейка и созналась во всем перед судом, сказав, что поп подговорил ее совершить сие. И повесили попа на дереве, что тот приготовил для еврея, граф же сказал еврею, чтобы тот отмечал Пурим* два раза в год[309]. Все это провидел Бешт в духе святости своей за несколько лет до событий, да охранят его заслуги нас и весь Израиль.

(Сипурей Яаков, 10)