Иерусалим - Сельма Лагерлеф

Ей хотелось начать новую жизнь молитвой в своей старой церкви.

— Я бы хотела пойти в церковь, — сказала она Ингмару.

В эту минуту Бритта не подумала, что ему тяжело будет показаться в церкви вместе с ней; она вся была преисполнена благоговением и благодарностью.

Ингмар готов был наотрез отказать ей, у него не хватало мужества встретить насмешливые взгляды и язвительный шепот. «Когда-нибудь все равно придется на это решиться, — подумал он и повернул к церкви. — Лучше уж сразу покончить с этим».

Когда они поднимались на холм, на каменной церковной изгороди сидело уже много народа в ожидании начала службы. Увидев Ингмара с Бриттой, все начали перешептываться и толкать друг друга, указывая на них. Ингмар взглянул на Бритту. Та сидела, сложив руки, похоже, не понимая, где она, и не замечая ничего, что делается вокруг. Зато Ингмар видел за двоих; народ с любопытством глядел на них, а некоторые даже бежали за тележкой. Он не удивлялся, что все бегут за ними и таращатся на него! Они не верили своим глазам и, конечно, не могли себе представить, чтобы он поехал в дом Божий с женщиной, убившей его ребенка.

«Это уже слишком, — думал он, — я этого не вынесу».

— Пожалуй, тебе будет лучше сейчас пойти в церковь, Бритта, — сказал он, помогая ей выйти из тележки.

— Разумеется, — ответила она.

Слова Ингмара показались ей странными, ведь она приехала в церковь молиться, а не глазеть на людей. Ингмар быстро отпряг лошадь и пустил ее пастись. Все смотрели на Ингмара, но никто не заговаривал с ним. Когда он, наконец, управился и вошел в церковь, все сидели уже на своих местах, и служба началась. Идя по широкому проходу, он посмотрел в сторону, где сидят женщины. Все скамьи были заняты, кроме одной, на которой сидела только одинокая фигура. Ингмар сразу же увидел, что это была Бритта, и понял, что никто не захотел сесть рядом с ней. Он сделал еще несколько шагов, потом вернулся назад и сел рядом с Бриттой. Та с удивлением подняла глаза, когда он подошел. До этой минуты она ничего не замечала, но теперь поняла, что никто не хочет сидеть с ней рядом! Радость, охватившая ее, сменилась горечью. Что из всего этого выйдет? Не стоило ей ехать с ним!

Слезы выступили у нее на глазах, и, чтобы не расплакаться, Бритта взяла лежавший перед ней старый молитвенник, раскрыла его и начала читать. Она перелистывала страницы, но слезы застилали ей глаза и не давали разобрать ни слова. Вдруг перед ней мелькнуло ярко-красное пятно — это была закладка, с изображением красного сердца. Бритта взяла ее и протянула Ингмару.

Она видела, как он зажал закладку в своей широкой руке, незаметно для других рассматривая ее. Потом он выронил ее на пол. — «Что с нами будет, что же с нами будет?» — подумала Бритта и расплакалась, уткнувшись в молитвенник.

После проповеди они сразу же вышли из церкви. Ингмар быстро запрягал лошадь, и Бритта помогала ему. Когда пропели последние псалмы, священник благословил молящихся и народ начал выходить из церкви;

Ингмар и Бритта были уже далеко. Оба были погружены в одни и те же мысли. Кто совершил такое преступление, не может жить среди других людей. Сидя в церкви, оба чувствовали себя как у позорного столба. — «Этого мы не выдержим», — думали они оба.

Погруженная в печальные мысли, Бритта вдруг увидела Ингмарсгорд и почти не узнала его ярко-красных строений. Она вспомнила, как говорили, что усадьбу покрасят заново к свадьбе Ингмара. И свадьбу тогда отложили, потому что у него не было денег на новую краску. Бритта чувствовала, что Ингмар хочет все уладить к лучшему, но ему это очень нелегко дается.

Когда они въехали в Ингмарсгорд, все обедали.

— Хозяин едет, — сказал один из работников, выглянув в окно.

Матушка Мерта встала с места, но едва подняла свои тяжелые веки:

— Сидите все, — приказала она. — Нечего вам вставать.

Старуха тяжелым шагом пересекла комнату. Взглянув на нее, слуги поняли, что она для большей торжественности надела воскресное платье, шелковую шаль и покрыла голову шелковым платком. Она стояла на крыльце, когда подъехала тележка.

Ингмар быстро соскочил на землю, но Бритта не трогалась с места. Он подошел и отстегнул фартук с ее стороны.

— Ты что, не будешь слезать?

— Нет, я не хочу! — Она закрыла лицо руками и заплакала. — Мне вообще не следовало возвращаться, — говорила она, всхлипывая.

— А, теперь уже вылезай, — сказал Ингмар.

— Позволь мне вернуться в город, я не гожусь для тебя.

Может быть, в душе Ингмар и считал, что она права, но ничего не сказал, а продолжал стоять и ждать, когда она выйдет.

— Что она говорит? — крикнула матушка Мерта с крыльца.

— Она говорит, что не годится для нас, — ответил Ингмар, потому что Бритта громко плакала и не могла произнести ни слова.

— О чем же она плачет? — спросила старуха.

— О том, что я — несчастная грешница, — проговорила сквозь рыдания Бритта, прижимая обе руки к сердцу. Ей казалось, что оно вот-вот разобьется от боли.

— Что она говорит? — переспросила старуха.

— Что она — несчастная грешница, — повторил Ингмар.

Услышав, как он холодно и равнодушно повторяет ее слова, Бритта вдруг поняла правду. Если бы она хоть что-нибудь значила для Ингмара, если бы он хоть немного любил ее, то не стоял бы истуканом, повторяя ее слова матери. Больше ей не о чем было спрашивать, теперь она узнала все, что хотела.

— Почему она не выходит? — спросила старуха.

Бритта подавила слезы и ответила сама громко и ясно:

— Потому что я не хочу причинять Ингмару несчастье.

— Мне кажется, она права, — сказала мать, — пусть она уезжает, Ингмар-младший. Иначе, чтоб ты знал, уеду я. Я и ночи не проведу под одной крышей с ней.

— Ради Бога, уедем отсюда! — простонала Бритта.

У Ингмара вырвалось проклятие, он вскочил в тележку и погнал лошадь. Он был так расстроен всей этой историей, что ему надоело бороться.

Выехав на дорогу, они на каждом шагу встречали людей, возвращавшихся из церкви. Это раздражало Ингмара, и он свернул на узкую лесную тропинку, которая в прежние времена была проселочной дорогой. Дорога была каменистая и неровная, но на одноколке по ней можно было кое-как проехать.

Когда Ингмар сворачивал на проселок, то услышал, как кто-то окликает его, и оглянулся. Это был почтальон, у которого было письмо для Ингмара. Ингмар взял письмо, сунул его в карман и повернул в лес.

Когда они отъехали настолько, что их нельзя было увидеть с дороги, он остановил лошадь и вынул письмо, но Бритта остановила его.

— Не читай его, — сказала она.

— Не читать письмо?

— Да, не стоит.

— Почему это?

— Это я его написала.