Древо Иуды - Арчибальд Кронин

— Бушмены — это не такие отвратительные маленькие аборигены с лицами, сплошь заросшими волосами? — задала умный вопрос Леонора.

— Они были невелики, всего четырех футов росту, — по-доброму ответил Уилли. — Но конечно, не отвратительные, ибо если бы они гуманно не поделились с нами своими скудными запасами воды, мы с моим компаньоном вряд ли выжили бы. Мы с ним действительно оказались на грани смерти: вскоре мой добрый помощник слег с дизентерией, три наших быка заболели и подохли, а я… в общем, к этому времени мы оба были покрыты болячками от укусов клещей и комаров, поэтому у меня началась малярия. Мало того, у нас сломалась повозка, так что когда мы все-таки прибыли на место, это было настоящее чудо. Квибу — главная деревня этого района, штаб племени народности абату. У меня есть старая фотография, которую я сделал вскоре после прибытия. — Он вывел на экран очередной слайд. — Как видите, это всего лишь разрозненные конические лачуги, слепленные из грязи и крытые пальмовыми листьями, никакой культивации, на заднем плане можно разглядеть несколько голов отощавшего скота — бедные, измученные голодом создания, вечно покрытые мухами, ходят, несчастные, кругами порастрескавшейся почве. Так вот, мы прибыли очень довольные собой, но нас ждал неприятный сюрприз. Вождь племени абату не позволил мне войти в деревню. Вот он, весь раскрашенный по случаю. Думаю, вы согласитесь, что мне не стоило оказывать на него слишком большой нажим.

— Боже мой, — сочувственно заверещала Леонора, — какой страшный старый грешник!

— Иногда самые большие грешники становятся святыми, — улыбнулся Уилли. — А старик Тшоса не самый худший, как вы еще увидите. Однако в то время он не был переполнен братской любовью, поэтому мы были вынуждены собраться, отойти подальше от деревни и устроиться на склоне, где росла небольшая рощица африканского падука и бил родник. Прежде всего мы построили маленькую хижину. Нелегко она мне далась. Я пока не привык к такой устрашающей жаре, а сама древесина падука оказалась такой твердой, что затупила мой топор. Материала на крышу у нас не было, да и продуктовые припасы к тому времени истощились.

— Я как раз хотела спросить вас об этом, — вмешалась мадам Лудэн. — Чем вы питались? Я занимаюсь банкетным обслуживанием, поэтому мне было бы интересно узнать.

— Нашей единственной пищей была своего рода овсянка. Я кипятил воду и заливал ею горсть овсяной муки. Никаких изысков, как видите, но это хорошее питательное шотландское блюдо, и оно нас выручало.

— Только не меня! — воскликнул Арчи. — Лично я голосую за жидкое шотландское виски.

— Как бы то ни было, — продолжал Уилли, присоединившись к общему смеху, — мы начали разбивать сад и копать каналы для ирригации земли. Должным образом увлажненная, трава там растет поразительно быстро, мы высадили маис, картофель и пшеницу, и наш оставшийся скот начал прибавлять в весе. Все это время никто из племени и близко к нам не подходил. Нашими гостями были лишь гепарды, львы и временами носороги.

— О боже! Вы их стреляли? — спросила Леонора.

Она была очарована Уилли, его странностью, его тиком, чудесным добрым выражением лица. В ее затуманенном мозгу промелькнула мысль: если там была дичь, почему бы ей не отвезти Германа на сафари, по дороге заглянув в «Миссию» подобно какой-нибудь героине Хемингуэя? Но Уилли уже отвечал на ее вопрос.

— Нет, — произнес он. — Там у нас нет оружия. Звери подходили очень близко, но я отпугивал их, швыряя камни.

— Святые небеса, и вы не боялись?

Он покачал головой.

— Мне кажется, мы не испытывали к ним страха, потому что были ужасно слабы и оба пали духом, особенно когда начался сезон дождей, грозы не прекращались, следуя одна за другой, а затем пришла новая напасть — термиты. Нас с Даниэлем подкосила лихорадка. Мой помощник был так слаб, что приходилось кормить его с ложки. Да и я был не лучше. Было похоже на то, что наш Небесный Отец совсем о нас забыл. Я уже почти готов был сдаться, как вдруг к нам заявился вождь Тшоса и привел с собой целую вереницу своих лучших воинов, вооруженных копьями. Зрелище устрашающее, я очень испугался, решив, конечно, что с нами все кончено. Но нет, он пришел с подношением. — Уилли умолк, слабо улыбнувшись. — Хотите угадать, что это было?

Никто так и не выдвинул никакого предположения, но все слушали очень внимательно.

— Так вот, — сказал Уилли, — это была миска крови с молоком — символ дружбы племени абату. Я выпил этот ужасный напиток, хотя и с трудом, и установил таким образом контакт. Оказалось, что туземцы давно внимательно следили за моими садоводческими усилиями и теперь хотели, чтобы я показал им, как разрабатывать иссушенную землю. Что ж, мы начали возделывать их поля и вскоре получили в обмен нескольких помощников — в основном женщин, ибо они выполняют самую тяжелую работу, бедняжки, — чтобы построить маленькую церковь из высушенных на солнце глиняных кирпичей. Вот она. — На экране появилась нищенская хибарка с пальмовой крышей и затянутыми мешковиной окнами и дверью. — Здесь я провел свою первую службу, стараясь посеять зерна Евангелия в умы бедных дикарей. Затем я часто отправлялся на дальние пастбища и пытался объяснять христианские принципы мужчинам, а особенно обучать детей. Это было нелегко, нам приходилось сталкиваться с примитивным невежеством и врожденными суевериями. Кроме того, всегда существовала опасность внезапных массовых волнений, спровоцированных теми, кто боялся слова Господа, способного подорвать их престиж и разрушить языческий фетишизм, лежащий в основе многих племенных обычаев. Например, у меня была небольшая стычка вот с этим типом. — На экране появился следующий слайд.

— О, какой жуткий старик! — воскликнула Леонора. — Он еще хуже вождя.

— Это колдун и заклинатель дождя. Когда наступила засуха, что для тех мест не редкость, он должен был рассеять ее с помощью магии. Но бессмысленное бормотание не сработало, и он обвинил во всем плохое воздействие новой религии. На второй год моего пребывания там засуха так затянулась, что ситуация для нас сложилась очень серьезная. Не помню, чтобы я когда-нибудь так упорно молился, прося дождя, — я чуть не расколол небеса.

— И дождь пришел, — мечтательно вздохнула Леонора. Она уже чувствовала, что чуть-чуть влюбилась в священника.

— Нет, ни капли, — спокойно отреагировал Уилли, после чего сделал паузу. — Но меня неожиданно осенило, озарило, если хотите, что мой родник, исчезавший на вершине холма, быть может, стекает вниз под землей. Я в жизни не искал воду с помощью лозы, но пришлось срезать ветку, напоминавшую орешник, попросить у Господа помощи, если Он не хочет видеть Своего слугу обезглавленным, и начать спуск с холма по направлению к деревне. К тому времени, когда я дошел до нее, вокруг меня собралось все племя, они следили за мной, включая нашего друга, которого вы видите здесь на экране. Внезапно, как раз у лачуги вождя, веточка дрогнула. Я подумал, что дело, быть может, в моих расшатавшихся нервах, но все-таки рискнул и велел копать там. Прорыв двадцать футов в глубину, мы наткнулись на подземный ручей, протекавший ровно по центру деревни. Не могу описать дикую сцену, что последовала затем, ибо я, стоя на коленях, читал четырнадцатый псалом, но с тех пор мы никогда не испытывали недостатка в воде, и в тот же день у меня появились мои первые новообращенные.