Все люди смертны - Симона де Бовуар

Сто лет назад я сел на корабль во Флессинге, чтобы объехать вокруг света. Я надеялся, что мне удастся избегать общения с людьми, мне хотелось превратиться в наблюдателя. Я пересек океаны и пустыни, плавал на китайских джонках и восхищался в Кантоне золотым самородком стоимостью двести миллионов; я посетил Катунг и, переодевшись буддистским монахом, поднялся на тибетские плато. Я видел Малакку, Калькутту, Самарканд, а в Камбодже, в глубине джунглей, созерцал громадный, как город, храм, где было около сотни колоколен; я сиживал за столом у Великого Могола и персидского шаха Абалана; впервые проложил путь через острова Тихого океана; сражался с патагонцами; наконец высадился в Веракрусе и добрался до Мехико, пешком, в одиночку, я отправился к сердцу неведомого континента и на протяжении четырех лет странствовал по прериям и лесам, без компаса, затерянный под небесами и в вечности. Так обстояли дела до сих пор. Однако теперь я оказался в конкретном месте, определить широту и долготу которого можно с помощью астролябии; я, безусловно, находился к северу от Мехико, но в скольких лье? Восточнее или западнее? Человек, который спал на другом берегу реки, знал, где я нахожусь.

С первыми проблесками рассвета я разделся, уложил одежду вместе с одеялом в дорожный мешок из бизоньей шкуры, взвалил мешок на спину и бросился в реку; в ледяной воде у меня перехватило дыхание, но течение было небыстрым, и вскоре я достиг противоположного берега. Обтерев тело краем одеяла, я снова оделся. Незнакомец спал возле прогоревшего костра. Это был мужчина лет тридцати со светло-каштановыми волосами; короткая всклокоченная борода скрывала скулы и подбородок. Я сел рядом и стал ждать.

Он открыл глаза и удивленно поглядел на меня:

— Как вы здесь оказались?

— Перебрался через реку.

Его лицо прояснилось.

— У вас есть лодка?

— Нет. Я добрался вплавь.

Он откинул одеяла и вскочил на ноги.

— Вы один?

— Да.

— И тоже заблудились?

— Я не могу заблудиться, — сказал я. — Я иду куда глаза глядят.

Незнакомец провел рукой по взъерошенным волосам. Он был сбит с толку.

— А вот я заблудился, — отрывисто проговорил он. — Спутники потеряли меня из виду или просто бросили. Мы добрались до истока одной речки, вдоль которой шли от самого озера Эри; один индеец рассказал мне, как отыскать пешую тропу, которая приведет к широкой реке; я отправился на поиски этой реки в сопровождении двух человек; мы нашли ее и дальше двигались вдоль берега, но через три дня я проснулся утром и обнаружил, что остался один; решив, что мои спутники пошли вперед, я добрался сюда и никого не нашел. — Он поморщился и добавил: — Вся провизия была у них.

— Надо вернуться назад, — предложил я.

— Да. Но будут ли мои спутники дожидаться меня? Боюсь, что они сговорились. — Он улыбнулся. — Как же я обрадовался, когда заметил вчера огонь вашего костра! Вам знакома эта река?

— Впервые вижу.

— О-о… — разочарованно протянул он.

Незнакомец посмотрел на илистые разводы реки, которая, петляя, медленно струилась среди болот.

— Она течет с северо-востока на юго-запад и явно впадает в Море Кортеса, так ведь?

— Понятия не имею, — сказал я.

Я тоже бросил взгляд на реку; мне вдруг показалось, что это не просто плещущийся поток, а дорога и она куда-то ведет.

— Куда вы направляетесь? — спросил я.

— Я ищу путь в Китай, — ответил путешественник. — И если река действительно течет от озер к океану, я его нашел.

Он улыбнулся. Мне показалось странным, что кто-то еще может мне улыбаться.

— А вы? Откуда вы идете? — спросил он.

— Из Мехико.

— Пешком? В одиночку? — недоуменно спросил незнакомец.

— Да.

В его глазах сверкнул голодный блеск.

— Чем же вы питаетесь?

Помолчав, я сказал:

— Время от времени мне удается убить бизона, а индейцы дают немного маиса.

— У меня вот уже три дня крошки во рту не было, — весело признался он.

Повисло молчание. Он ждал моего ответа.

— К сожалению, у меня нет съестных припасов, — сказал я. — Мне не раз доводилось обходиться без пищи неделю-другую, этот секрет я узнал в Тибете от тамошних мудрецов.

— Ух ты! — Он стиснул зубы, лицо его вытянулось, но тотчас он вновь попытался улыбнуться и попросил: — Откройте же мне поскорее этот секрет.

— Для этого понадобятся годы, — отрезал я.

Он огляделся вокруг и молча принялся свертывать одеяло.

— Разве здесь нет никакой дичи? — спросил я.

— Никакой. В сутках пути отсюда начинается прерия, но там все выгорело.

Разложив на земле кусок бизоньей шкуры, он принялся выкраивать из нее новые мокасины.

— Я попытаюсь отыскать своих проводников, — сказал он.

— А если не найдете?

— Положусь на милость Господа.

Он мне не поверил, решил, что я не желаю делиться с ним провизией. А мне меж тем так хотелось дать ему что-нибудь в ответ на его улыбку.

— В пяти днях пути отсюда есть индейское селение, — сказал я. — Там вам точно удастся разжиться маисом.

— Пять дней, — протянул он.

— Это задержит вас дней на десять, но зато вдвоем мы сможем унести столько провизии, что вам хватит на несколько недель.

— Вы хотите вернуться в Монреаль вместе со мной?

— Почему бы нет?

— Тогда в путь! — сказал он.

Мы опять переплыли реку; вода была уже не такая холодная, как на рассвете. Весь день мы шли через болота; спутник мой, похоже, очень устал, говорил он мало. Все же он сообщил мне, что его зовут Пьер Карлье, он родился в Сен-Мало и еще в детстве поклялся, что станет великим путешественником; все, что удалось скопить, он потратил, чтобы добраться до Монреаля и организовать экспедицию. За пять лет он обошел Великие озера, которые река Святого Лаврентия связывает с Атлантическим океаном, отсюда хотел найти проход к Морю Кортеса. Денег у него почти не осталось, а правительство его страны не оказывало ему никакой помощи, так как предпочитало, чтобы французские колонисты обосновались в Канаде, вместо того чтобы отправиться вглубь неисследованных земель.

На второй день мы добрались до прерии. С этой стороны индейцы ее тоже подожгли: наступил сезон охоты. Нам то и дело попадались кости бизонов и встречались их следы, но мы понимали, что во всей округе не осталось никакой живности. Карлье замолк; он был на грани истощения. Ночью я застиг его за тем, что он глодал шкуру бизона, от которой каждое утро отрезал куски для новых мокасин.

— Вы в самом деле не можете дать мне еды? — спросил он наутро.