Леди и джентльмены - Джером Клапка Джером

— Однажды я помогала парню продавать газеты, — вспомнила Томми. — Так он сказал, что у меня к этому дар.

— Именно это я тебе и говорю! — торжествующе воскликнул Питер. — Профессии разные, но принцип один. Мы наймем женщину, чтобы освободить тебя от домашнего хозяйства.

Подбородок тут же взлетел вверх.

— Я могу это делать в свободное время.

— Видишь ли, Томми, я захочу, чтобы ты уходила из дома со мной… чтобы всегда была со мной.

— Сначала давайте попробуем, получится ли у меня.

Может, вы допускаете ошибку.

Питер обретал хитрость змея.

— Совершенно верно, Томми. Сначала мы посмотрим, на что ты способна. Вдруг окажется, что твое призвание — журналистика, а не готовка. — В глубине души Питер в этом сомневался.

Но семечко упало в подготовленную почту. Томми по собственной инициативе раздобыла материал для своей первой статьи. Великий человек прибыл в Лондон и остановился в апартаментах, приготовленных ему в Сент-Джеймсском дворце. Понятное дело, все лондонские журналисты говорили себе: «Если я смогу взять интервью у этого великого человека, это будет блестящим достижением!» Целую неделю Питер везде носил с собой лист бумаги, озаглавленный: «Интервью принца Имярек нашему специальному корреспонденту». Вопросы занимали левую колонку, очень узкую. Правая, очень широкая, предназначалась для ответов. Но великий человек наловчился избегать журналистов.

— Любопытно… — На столе Питера лежал аккуратно разглаженный лист с вопросами интервью. — Любопытно, есть ли хоть один способ добраться до него, который я не испробовал, включая лесть, обман, подкуп, хитрость?

— Старик Мартин — он называл себя Мартини — был таким же, — прокомментировала Томми. — В выплатное время, во вторую половину субботы, он просто исчезал. Однажды, правда, я сумела его выловить. — В голосе Томми слышалась гордость. — Урвала у него полсоверена. Его это так удивило!

— Нет. — Питер, похоже, рассуждал вслух. — Я искренне сомневаюсь, что есть метод, законный или незаконный, которым я не пытался воспользоваться. — Питер бросил лист с вопросами в мусорное ведро и, сунув блокнот в карман, отбыл на чаепитие с писательницей, которая больше всего на свете хотела бы избежать публичности. Так, во всяком случае, она написала в постскриптуме своего приглашения.

Томми, как только Питер скрылся за дверью, достала лист с вопросами.

Часом позже у Сент-Джеймсского дворца стоял постреленок в залатанных штанах и крапчатом пиджаке с поднятым воротником и восхищенно смотрел на часового.

— А теперь скажи, малыш, чего ты хочешь? — спросил часовой.

— Наверное, тревоги прибавляется, — предположил пострел, — когда знаешь, что охраняешь такую большую шишку?

— Да, есть такое, раз уж об этом зашла речь, — согласился часовой.

— А как он насчет поговорить?

— Что ж… — Часовой оперся на правую ногу, чтобы дать отдых левой. — Я-то с ним особо не разговаривал, лично — нет. Но, судя по всему, парень он неплохой, если познакомиться поближе.

— Там он обретается, да? — спросил пострел. — Где горят окна.

— Да, — признал часовой. — Ты, часом, не анархист? Если да, так ты скажи.

— Обязательно дам вам знать, почувствовав, что становлюсь им, — заверил его пострел.

Будь часовой более наблюдательным — а он таковым как раз и не был, — то задал бы последний вопрос более серьезным тоном. Потому что обратил бы внимание, с каким интересом пострел смотрит на водосточную трубу, по которой ловкому и умелому человеку не составляло труда подняться на террасу под окнами принца.

— Хотелось бы мне повидаться с ним, — добавил пострел.

— Твой приятель? — спросил часовой.

— Не совсем, — признал пострел. — Но дело в том, знаете ли, что на улице все только о нем и говорят.

— Что ж, тогда тебе надо поторопиться. Он отбывает сегодня вечером. Лицо Томми вытянулось.

— Я думал, только в пятницу утром.

— А-а-а! Так написано в газетах, да? — В голосе часового слышались интонации человека, для которого никаких секретов нет. — Я тебе скажу, что ты можешь сделать, — продолжил часовой, наслаждаясь тем, что слушают его, открыв рот. Посмотрел налево, направо. — Он уезжает на поезде, который отходит в шесть сорок с вокзала Ватерлоо. Никто этого не знает, за исключением, естественно, избранных. Такая у него привычка. Он просто не любит, чтобы…

В коридоре послышались шаги. Часовой превратился в статую.

На вокзале Ватерлоо Томми осмотрела поезд, отправляющийся в шесть сорок. Одно купе ее заинтересовало — гораздо большего размера, в конце мягкого вагона, рядом с вагоном охраны. На двери висела табличка «Занято», а в самом купе вместо обычных сидений стояли стол и четыре удобных кресла. Отметив для себя местоположение большого купе, Томми пошла в конец платформы и растворилась в тумане.

Двадцать минут спустя принц Имярек торопливо шагал по платформе, не замеченный никем, кроме полудюжины подобострастных чиновников. Принц поднялся в зарезервированное для него купе, подобострастные чиновники поклонились, принц по-военному вскинул руку. Ровно в шесть сорок поезд медленно тронулся.

Принц Имярек, господин полный, хотя и пытался скрыть этот факт, редко оказывался в одиночестве. А когда такое все-таки случалось, позволял себе немного расслабиться. Учитывая, что в Саутгемптон поезд прибывал только через два часа, и в полной уверенности, что в купе никто не войдет, принц расстегнул все пуговицы узкой жилетки, откинул лысую голову на спинку кресла, положил ноги на другое и закрыл маленькие, с пронзительным взглядом глаза.

На мгновение у принца возникло ощущение, что в купе гуляет сквозняк. Однако ощущение это тут же исчезло, и он не счел необходимым проснуться. А потом принцу приснилось, что в купе кто-то есть — сидит напротив него. Такие сны обычно не радуют, и принц открыл глаза, чтобы прогнать его. Напротив сидел очень маленький человечек, вытирающий кровь с лица и рук грязным носовым платком. Умей принц удивляться, он бы, безусловно, удивился.

— Все хорошо, — заверила его Томми. — Я здесь не для того, чтобы причинить вред. Я не анархист.

Принц мышечным усилием втянул живот на четыре или пять дюймов, чтобы застегнуть все пуговицы жилетки.

— Как ты сюда попал? — спросил принц.

— Оказалось, сделать это сложнее, чем мне представлялось, — признала Томми, выискивая на платке сухой участок. Такового не нашлось. — Но это значения не имеет, — радостно добавила она, — потому что я здесь.

— Если ты не хочешь, чтобы я сдал тебя полиции в Саутгемптоне, тебе лучше отвечать на мои вопросы, — сухо отчеканил принц.

Томми не боялась принцев, но одно лишь упоминание полиции с детских лет наводило на нее ужас.

— Мне хотелось встретиться с вами.