Замок Дор - Дафна дю Морье

— Амиот, — сказала Мэри, когда он помогал ей завязывать корзину, — не очень-то вежливо с твоей стороны подтрунивать над мистером Трежантилем.

Амиот посмотрел на нее с изумлением.

— Я над ним подтрунивал? — повторил он. — Если так и вышло, то я сделал это ненамеренно, и мне очень жаль.

Они закончили сборы в молчании. Было очень тихо; это была не такая тишина, подумалось Мэри, как в лесах у нее дома или на берегу реки. Здесь, высоко на холме, казалось, что она, и Амиот, и мистер Трежантиль, и Джонни вторглись на какую-то запретную территорию. Эти большие валы выглядели предательски, а круглая площадка походила из-за них на тюрьму. Она подумала, что не может быть ничего страшнее, чем вывихнуть ногу и лежать здесь в одиночестве, глядя на небо.

— Интересно, что за люди здесь жили? — обратилась она к Амиоту.

Он не ответил, и, взглянув на него, она увидела, что он снова бледен, как в карете, а глаза подернуты печалью.

— Это были грубые люди, — ответил он, — но все они — мои друзья, а самый мудрый и лучший — Динас, который принес меня сюда умирать. Вон там — мощеная дорожка, заросшая травой, под западными воротами, и она скакала верхом тем путем, когда Динас привел ее ко мне.

Потом он внезапно вскочил на ноги и помахал Джонни рукой:

— Иди сюда! Я буду оборонять крепость, а ты — штурмовать.

Значит, это все-таки игра, в которую они играют вдвоем, детские фантазии. Однако когда Мэри стояла, наблюдая за ними, ее без всяких видимых причин охватила тревога.

Вскоре они набегались и, смеясь и задыхаясь, упали на папоротник рядом с мистером Трежантилем. Бросив Джонни предостерегающий взгляд, Амиот почтительно попросил главу их экспедиции провести экскурсию по земляному укреплению.

Позже, после полудня, когда похолодало, мистер Трежантиль решил, что пора спускаться в долину и зайти в Тресаддерн-Фарм, где их ждали комнаты. Пройдя через западный вход, они начали спускаться по склону. Мэри, замыкавшая шествие, остановилась, чтобы дотронуться до травы. Амиот был прав: тут действительно когда-то была мощеная дорожка. Она нащупала камни.

В долине, под защитой группы деревьев, стоял уютный серый фермерский дом, где Мэри сразу же вспомнила все звуки и запахи, которые остались позади, в Лантиэне. Толстая свинья хрюкала в грязи, молодые индюки бегали по навозной куче, а широкобедрая миссис Полвил с улыбкой ждала их на пороге, чтобы поприветствовать. При виде гостей она низко присела в реверансе, заявив скрипучим голосом — так с ней бывало от волнения, — что для нее величайшая честь принимать под своей скромной крышей такого знатного джентльмена, как мистер Трежантиль, который привез сюда и свою чудесную семью, — ну разве самый старший сынок не копия отца?! Этот комплимент был явно неудачен, хотя и произнесен с наилучшими намерениями. Мистер Трежантиль, который был в то утро на ногах с семи часов, почувствовал раздражение.

— Вы заблуждаетесь, добрая женщина, — ответил он. — Эти мальчик и девочка — дети моего соседа, фермера, а это — его помощник, француз. А что это тут, телеграмма?

Миссис Полвил рассыпалась в извинениях и, делая реверанс при каждом слове, подала ему на серебряном подносе телеграмму от доктора Карфэкса.

— Есть еще и письмо, сэр, — сообщила она голосом, звенящим от волнения. — Должно быть, оно для иностранного джентльмена — для мистера Тристана, я думаю.

Она поспешно достала еще один поднос, и конверт, на котором четким почерком Линнет был написан адрес, с реверансом был передан изумленному Амиоту. Мистер Трежантиль, занятый телеграммой, повернулся к ним спиной. Джонни, позабыв о хороших манерах, уже направился в кухню. Амиот, бросив быстрый взгляд на конверт, сунул письмо в карман.

Мэри охватили мрачные предчувствия. «Это от миссис Льюворн, — подумала она. — Вот почему он не сказал ни слова». День, так чудесно начавшийся, был внезапно испорчен. Медленно, с тяжелым сердцем она поплелась в светлую гостиную.