Так говорил Заратустра - Фридрих Ницше

— особенно же многочисленный сброд, орущий вам в уши о народе и народах.

Сохраните же чистым око свое от их «за» и их «против»! Много там правого, много и неправого: и исполнится гневом тот, кто уделит им внимание свое.

Всматриваться в них, рубить их — это одно и то же; лучше уходите в леса и вложите мечи ваши в ножны!

Следуйте своими путями! А народу и народам предоставьте идти своими! Поистине, темны пути их, не озаренные ни одной надеждой!

Пусть торгаш царствует там, где все, что блестит еще, — это лишь золото его! Время королей миновало: то, что сегодня зовется народом, не заслуживает королей.

Смотрите же, как народ стал подражать торгашам, извлекая малейшую выгоду из всякого мусора!

Они подсматривают друг за другом, они подражают друг другу — и это у них называется «добрым соседством». О блаженные, далекие времена, когда народ говорил себе: «Я хочу быть господином над народами!».

Ибо, братья мои: лучшее должно господствовать, и лучшее хочет господствовать! А где учение гласит иначе, там лучших не хватает.

22

О чем стали бы они кричать, если бы хлеб свой получали даром? Поддержание жизни в теле — вот единственное, что поддерживает их существование и дает содержание ему; и пусть нелегко дается им это!

Они — хищные звери: даже в их «труде» жива еще хищная жажда поживы, и когда произносят они: «Заработать», мне слышится «Перехитрить»! И пусть нелегко дается им это!

Более хищными должны стать они, более хитрыми, умными и больше походить на человека, ибо он — самый хищный из зверей.

У всех зверей человек похитил добродетели их: потому все и дается ему труднее, нежели зверям.

Пока лишь птицы выше его. Когда же научится он и летать, то беда! Куда только не залетит хищность его!

23

Такими хочу я видеть мужчину и женщину: его — способным к войне, ее — к деторождению, но чтобы оба они могли танцевать — не только ногами, но и головой.

Да будет потерян для нас тот день, в который мы хоть раз не танцевали! Да назовется у нас ложью всякая истина, которой не сопутствуют смех и веселье!

24

Вы заключаете брак: смотрите же, чтобы не стал он для вас заключением! Слишком торопитесь вы, заключая брак, и вот следствие — расторжение брачных уз!

Но это все же лучше, чем унижаться и лгать! Вот что сказала мне одна женщина: «Да, я нарушила узы супружества, но до этого они — разрушили меня!».

Всегда замечал я, что супруги, составляющие плохую пару, самые мстительные: они готовы мстить всему миру за то, что уже не могут расстаться.

Поэтому хочу я, чтобы искренние говорили друг другу: «Мы любим друг друга; посмотрим, будем ли мы любить и впредь! Или обещание наше ошибочно?

Дайте нам время и недолгий союз, чтобы увидеть, годимся ли мы для истинного союза! Великое дело — всегда быть вдвоем!».

Так советую я всем искренним; и чем была бы любовь моя к Сверхчеловеку и ко всему грядущему, если бы я советовал и говорил иначе!

Разрастаться не только вширь, но и расти вверх — да поможет вам в этом, братья мои, сад супружества!

25

Знайте же: тот, кто почерпнул мудрость в старых источниках, будет искать новых истоков и родников будущего.

О братья мои, скоро возникнут новые народы, и зашумят в новых глубинах новые родники.

Ибо землетрясение, что засыпает немало ключей и заставляет многих томиться жаждой, — оно же обнаруживает скрытые, тайные силы.

Землетрясение открывает новые источники. При сотрясении народов начинают бить новые ключи.

И кто восклицает тогда: «Вот источник для многих жаждущих, сердце для многих томящихся, воля для многих орудий», вокруг того собирается народ, то есть — испытующие.

Кто может повелевать и кто должен повиноваться — вот что испытывается тогда! О, какими долгими поисками, гаданиями, советами, промахами, опытами и новыми попытками испытывается это!

Вот учение мое: человеческое общество — это попытка, это долгое искание; ищет же оно того, кто повелевает!

— это попытка, братья мои! А вовсе не «договор»! Разбейте, сокрушите это слово, слово вялых и половинчатых сердец!

26

О братья мои! Кто грозит величайшей опасностью будущему человечества? Разве не добрые и праведные?

— не те ли, кто говорит и чувствует сердцем своим: «Мы знаем уже, в чем добро и праведность, уже достигли мы этого; горе тем, которые все еще ищут!»

И какой бы вред ни приносили злые, вред добрых — наивреднейший!

И как бы ни навредили клевещущие на мир, вред добрых — наивреднейший!

О братья мои, в сердца добрых и праведных заглянул некогда тот,[17]кто сказал: «Это — фарисеи». Но его не поняли.

И не могли понять его именно добрые и праведные: ибо дух их пленен чистой совестью их. Глупость добрых необычайно умна.

Но вот истина: добрые должны быть фарисеями, у них нет выбора!

Добрые должны распинать того, кто создает свою собственную добродетель! Такова истина!

А вторым, кто открыл землю их — землю, сердце и достояние, был тот, кто спросил: «Кого больше всех ненавидят они?».

Созидающий ненавистен им больше всех: тот, кто разбивает скрижали их ценностей и сокрушает старые ценности; они называют его преступником.

Ибо добрые не могут созидать; они всегда — начало конца:

— они распинают того, кто пишет новые ценности на новых скрижалях, себе в жертву приносят они будущее — они распинают все человеческое будущее!

Эти добрые — они всегда были началом конца.

27

О братья мои, понятно ли вам и это слово мое? И то, что говорил я некогда о «последнем человеке»?

В ком величайшая опасность для будущего человечества? Не в добрых ли и праведных?

Сокрушите, сокрушите добрых и праведных! О братья мои, понятно ли вам и это слово?

28

Вы убегаете от меня? Вы напуганы? Вы трепещете от речей моих?

О братья мои, когда велел я вам сокрушить скрижали добрых и праведных, тогда впервые пустил я плыть человека по открытому морю.

И только теперь овладевают им великий страх и осмотрительность, великое недомогание и отвращение, великая морская болезнь.

Обманчивые берега и призрачную безопасность внушили вам добрые; во лжи этих добрых были вы рождены и спеленаты ею. Все, до самых оснований искажено и извращено добрыми.