Древо Иуды - Арчибальд Кронин

— Нет… я и не подозревал…

— Да, он миссионер. И прекрасно справляется даже в самых сложных условиях. Вы даже не представляете, через что он прошел.

Духовные цели Уилли не вызвали в Мори большого интереса, но, несмотря на это, он невольно проникся ее искренностью и горячностью. На него нахлынуло сентиментальное воспоминание тридцатилетней давности о смышленом мальчишке из Ардфиллана.

— Ну и ну! Хотя если подумать, от Уилли трудно было ожидать другого. Честь ему и хвала за это.

— Я знала, что вы так скажете, — тихо произнесла она.

— Должен признаться… — К этому времени они добрались до окраин Эдинбурга, и короткая заминка на дороге заставила его умолкнуть, но вскоре он продолжил: — Да, должен признаться, меня удивила ваша просьба отвезти вас на… Джордж-стрит. Но теперь я понимаю. Надеюсь, они держат вас в курсе относительно передвижений Уилли.

— Конечно. А кроме того, у меня есть возможность регулярно отсылать ему посылки — это самое меньшее, что я могу для него сделать. Пересылка осуществляется Обществом. Там знают, что ему необходимо, и покупают нужные вещи по разумным ценам.

— А вы, значит, приходите и оставляете деньги?

— Что здесь такого? — беспечно ответила она. — Сумма небольшая. Дядя Уилли достоин гораздо большего. И ведь он мой единственный родственник.

Тогда Мори понял причину, откуда вся эта экономия, — почему у нее плохое жилье, дешевая одежда и скудный рацион. Такая преданность его тронула, но в то же время он возмутился, что она лишена многих полагавшихся ей благ. Внезапно ему захотелось рассказать о всех богатствах, что он имел в своем распоряжении, обо всем, что он мог бы сделать для нее и обязательно сделает. Но чутье предостерегло: нет-нет, подумал он, еще не время; прежде всего нельзя допустить слишком внезапного, чересчур пугающего натиска.

Они приближались к центру города, и, следуя ее указаниям, он свернул с Принсес-стрит у памятника Вальтеру Скотту, проехал вдоль Крейг-террас, затем пересек широкую площадь и остановился у серой каменной постройки — на ярко отполированной медной табличке было указано название Общества. С виду здание напоминало старый жилой дом Викторианской эпохи, который, как он подозревал, был пожертвован неким покойным благодетелем — возможно, благочестивой вдовой городского торговца. Плакаты в окнах демонстрировали, насколько Мори мог судить с большого расстояния, унылые группы истощенных негритят.

— Меня ждет мисс Арбатнот, — сказала Кэти, проворно вылезая из машины. — Я всего на несколько минут.

Она сдержала слово. Едва Мори успел выкурить сигарету «Собрание» — он предусмотрительно захватил из Швейцарии достаточный запас своей любимой марки, — как она вернулась. Часы на приборной доске, которые, как ни странно, работали, показывали всего лишь половину четвертого. Но, бросив на них взгляд, она извинилась, чуть задохнувшись:

— Ой, я заставила вас ждать.

— Ничуть. Все хорошо?

— Прекрасно, спасибо.

— А теперь, Кэти, — сказал он решительно, включая передачу, — вы свое доброе дело на сегодня сделали и на остаток дня переходите в мое распоряжение. Давайте ненадолго забудем Центральную Африку и подумаем немного о себе. Для начала оставим где-нибудь машину и пройдемся вместе по магазинам.

Он нашел поблизости гаражную стоянку и вскоре уже вел Кэти обратно на Принсес-стрит, взяв ее под руку. Солнце ярко светило, в парке напротив еще цвели розы, и холодный ветер шелестел листвой платановых деревьев. А над головой, на фоне бескрайнего яркого неба, возвышались четко очерченные башни Эдинбургского замка, словно вырезанные ножом. Он по-прежнему держал ее под руку и бережно направлял сквозь толпу.

— Разве не красивая улица? — заметила она. — Говорят, лучше Принсес-стрит не найти во всей Европе.

— Это действительно красивая улица, Кэти, — весело ответил он, — и здесь много красивых магазинов, и во всех продаются чудесные вещи.

— Да, — с рассудительным видом кивнула она, — и все они жутко дорогие.

Он расхохотался. У него было превосходное настроение. Живописный вид, солнце, резкий бодрящий ветер — все это наполняло его радостью.

— Кэти, Кэти! — воскликнул он, сжимая ей локоть. — Вы меня уморите. Вот узнаете меня получше и поймете, что больше всего мне доставляет удовольствие тратить деньги.

Она заставила себя улыбнуться сочувственно, хотя не без сомнения.

— Что ж, — практично заметила она, — лишь бы не транжирить.

— Моя дорогая, вы, как никто другой, должны знать: то, что потрачено на других, никогда не потрачено впустую.

— Как вы правы, — согласилась она, просветлев. — Вы поступили прекрасно и щедро, подарив мистеру Фодерингею колокол.

— Да, старина получил свой колокол. Но мы не должны забывать и о бедной миссис Ф., которая не получила ничего, хотя, как мне кажется, ей к этому не привыкать, ничего другого в своей жизни она и не знала. Поэтому мы должны найти для нее что-нибудь хорошее. Но для начала… — Он остановился напротив кондитерской Фергюсона. — Я хочу отослать немного эдинбургской помадки своим двум маленьким друзьям в Швейцарию.

Он зашел в магазин вместе с Кэти и заказал большую коробку знаменитой сласти, которой предстояло отправиться по почте к детям начальника причала Шванзее. Затем, спросив у девушки совета, он приобрел в соседнем магазине чудесную вместительную сумку из черной кожи для жены священника.

— Какая красота! — Кэти восхищенно погладила блестящую кожу. — Я знаю, что именно это она хотела.

— Тогда вам доставит удовольствие подарить ей сумку.

Выйдя из магазина, он повел ее дальше по улице к некому заведению особого класса, которое приметил еще раньше.

— А теперь, — весело объявил он не без озорства, — я намерен зайти сюда и сделать серьезные покупки.

Он шагнул, собираясь открыть перед ней дверь, но она поспешно его остановила:

— Вы разве не видите? Это не мужской магазин.

— Все верно, — ответил он, с любопытством глядя на нее сверху вниз. — Не мужской. Но я хочу зайти, чтобы купить вам новое пальто и еще кое-какие вещи, которые, я уверен, вам необходимы. Итак, больше ни слова. Я старинный друг семьи, и вы должны научиться воспринимать меня как… скажем, дядю Уилли. А еще лучше — как старшего брата. Приняв на себя эту роль, я просто не могу позволить вам отсылать все свои деньги в Анголу и обходиться без элементарно необходимых вещей — тем более что вы такая красивая девушка.

Теплый румянец залил ее до бровей. Она попыталась что-то сказать, но не смогла и потупилась.

— Меня не волнует, что на мне надето… во всяком случае, не очень. — И тут, к его облегчению, она снова посмотрела на него и, словно не в силах сопротивляться, улыбнулась дрогнувшими губами. — Не буду притворяться. Наверное, мне, как и всем прочим, хочется выглядеть хорошо.