Подземелья Ватикана. Фальшивомонетчики - Андре Жид

Лафкадио. Как! Значит, этот старичок в вагоне…

Жюльюс. Это был Амедей Лилиссуар; я одолжил ему свой билет и посадил в поезд. За час до этого он взял в моем банке шесть тысяч франков; поскольку он вез их наличными, то расставался со мной не без тревоги; у него были чувства смутные, мрачные… да что там! Просто предчувствие. А в поезде… Но вы же читали газету.

Лафкадио. Только заголовок в разделе происшествий.

Жюльюс. Дайте я вам прочитаю. (Он развернул «Коррьере».) Буду переводить с листа:

«После активных поисков вдоль железнодорожного полотна между Римом и Неаполем полиция сегодня днем обнаружила в высохшем русле Вольтурно в пяти километрах от Капуи тело мужчины, которому, по всей видимости, принадлежит пиджак, обнаруженный вчера вечером в вагоне. Покойный одет небогато, на вид около пятидесяти лет. (Он казался старше своего возраста.) При нем не обнаружено никаких документов, удостоверяющих личность. (Это, к счастью, дает мне выиграть время.) Очевидно, он был вытолкнут из вагона с силой, достаточной, чтобы перелететь через парапет моста, который в этом месте ремонтируется и заменен одними балками. (Ну и стиль!) Высота моста над уровнем реки более пятнадцати метров; смерть, вероятно, наступила от падения, так как на теле нет никаких ранений. Погибший лежал в одной рубашке, на правой руке – такая же манжета, что обнаружена в вагоне, но без запонки…»

– Что с вами? – прервал чтение Жюльюс. Лафкадио, не удержавшись вздрогнул, потому что у него мелькнула такая мысль: запонку, значит, сняли уже после убийства. Жюльюс продолжал: – «В левой руке зажата фетровая шляпа…»

«Фетровая! Деревня!» – прошептал про себя Лафкадио.

Жюльюс посмотрел поверх листа:

– Вас что-то удивило?

– Нет, ничего, дальше, будьте добры!

– «…фетровая шляпа, которая сильно велика для убитого и принадлежит, вероятно, напавшему на него; владельческие признаки с подкладки головного убора предусмотрительно удалены: из кожаного ободка вырезан кусочек размером с лавровый лист и такой же формы…»

Лафкадио встал и наклонился за спиной Жюльюса, читая через плечо и, может быть, чтобы скрыть, как он побледнел. Сомнений больше не оставалось: его преступление было подправлено; там кто-то был, кто-то вырезал дырку в подкладке – очевидно, тот неизвестный, который взял его чемодан.

Жюльюс между тем продолжал:

– «…что указывает на тщательную подготовку этого преднамеренного убийства. (Почему именно этого? Может быть, мой герой принял меры на всякий случай.) Сразу по составлении полицейского протокола труп был перевезен в Неаполь для опознания». (Верно: я знаю, что у них здесь есть возможность и обыкновение долго хранить мертвые тела…)

– Вы точно уверены, что это он? – Голос Лафкадио немного дрожал.

– Еще бы, черт возьми! Я его ждал сегодня к ужину.

– В полицию вы сообщили?

– Нет еще. Сперва мне надо немного прийти в себя. Я уже и так в трауре, так что в этом смысле – я хочу сказать, в смысле одежды – все в порядке, но вы же понимаете: как только имя убитого станет известно, мне надо будет известить все семейство, разослать телеграммы, писать письма, заниматься уведомлениями, похоронами, ехать в Неаполь получать тело… О! Лафкадио, дорогой, мне же надо присутствовать на этом конгрессе – вы не будете так добры получить тело вместо меня, по доверенности?

– Посмотрим; скоро скажу.

– Если, конечно, для вас это не слишком тягостно. А пока что я избавляю несчастную свояченицу от лишних часов горя: по смутным газетным сообщениям как она может о чем-нибудь догадаться? Возвращаюсь к своему предмету. Когда я прочел эту заметку, то подумал: берем это убийство; я так хорошо его воображаю, реконструирую, вижу – и я знаю, я-то знаю причину, по которой оно совершено, знаю: не будь приманки – этих шести тысяч франков, – то и убийства бы не было.

– Но предположим, однако…

– Да-да: предположим, что не было тех шести тысяч или, еще того лучше, что преступник их не взял – и вот вам мой герой.

Тем временем Лафкадио встал, подобрал с пола уроненную газету и раскрыл на второй полосе:

– Я гляжу, вы не прочли «В последний час»: то-то и оно, что этот… преступник не взял шести тысяч, – сказал он, как мог, хладнокровно. – Вот, читайте: «Это, видимо, указывает на то, что мотивом преступления не было ограбление».

Он протянул газету Жюльюсу; тот жадно в нее углубился, потом протер глаза, потом сел, потом вдруг вскочил, ринулся к Лафкадио и схватил его за обе руки:

– Мотивом не было ограбление! – воскликнул он и, словно в каком-то припадке, сильно тряханул Лафкадио. – Не ограбление! Тогда, значит…

Он оттолкнул Лафкадио, отбежал в другой конец номера, стал обмахиваться, сморкаться, хлопать себя по лбу:

– Так черт побери! Тогда я знаю, почему этот бандит убил его! Ах, бедный мой друг! Бедный Лилиссуар! Так он, значит, правду говорил! А я-то думал, он совсем сошел с ума! Но тогда это же ужасно.

Лафкадио изумлялся и ждал, когда припадок пройдет; ему казалось, что он не имеет права так отпускать Жюльюса:

– Я думал, вы-то как раз…

– Замолчите! Вы ничего не знаете. А я-то трачу с вами время в пустых разглагольствованиях! Тросточку, шляпу! Скорей!

– Куда вы так бежите?

– В полицию сообщить, черт побери!

Лафкадио загородил дверь.

– Сперва объясните, в чем дело, – сказал он властным тоном. – Вы, честное слово, похожи на сумасшедшего.

– Это раньше я был сумасшедший! А теперь прихожу в себя… Ах, бедный Лилиссуар! Ах, мой несчастный друг! Святая жертва! Вовремя гибель его остановила меня на пути нечестия и богохульства. Его мученичество меня образумило. А я над ним еще смеялся!..

Он снова принялся ходить по комнате, потом остановился, положил шляпу и тросточку на стол рядом с одеколоном и повернулся лицом к Лафкадио:

– Хотите знать, почему бандит убил его?

– Я думал, просто так.

Жюльюс взъярился:

– Прежде всего просто так не убивают! Его убрали, потому что он знал тайну… которую он доверил и мне, очень важную тайну, притом чрезмерно тяжкую для него. Его боялись, понимаете? Вот… Да, легко вам смеяться: вы ведь в религии ничего не смыслите. – Он побледнел и вытянулся во весь рост: – Теперь я унаследовал эту тайну.

– Вы поосторожнее – теперь бояться будут вас.

– Вот вы и видите, что мне надо тотчас же сообщить в полицию.

– Еще один вопрос, – сказал Лафкадио, снова его задерживая.

– Нет. Пустите меня. Я страшно тороплюсь. Непрестанная слежка, которая так бесила моего несчастного брата, продолжается; вы можете быть уверены: теперь следят за мной – с этого часа следят. Вы не можете вообразить, как проворны эти люди. Эти люди знают все, говорю вам… И потому будет особенно хорошо, если за телом поедете вы вместо меня… За мной теперь так следят, что случиться может все, что угодно. Я прошу вас об этом как об одолжении, Лафкадио, дорогой друг мой. – Он умоляюще сложил руки. – У меня сейчас голова не на месте, но в участке мне скажут, как составить на вас доверенность по всей форме. На какой адрес мне ее послать?