Лев мисс Мэри - Эрнест Хемингуэй

Разумеется, существует масса читателей, которым подобнаяпозиция покажется неприемлемой. Но любителям разговоров в книге Хемингуэяделать нечего, как видно на примере Кандиского: после открывающего «Холмы» эпизодаавстриец полностью исчезает со страниц произведения, раз или два мелькаявдалеке, как рабочий сцены, случайно забредший в пределы видимости зрительногозала, в одежде, дисгармонирующей с великолепием декораций, тотчас спешащийскрыться за кулисой.

Остальные персонажи «Зеленых холмов Африки» и «Льва миссМэри» иллюстрируют снятый автором подзаголовок к рабочему названию «Холмов» –«Возвышенности Африки: Все охотники братья». В качестве «братьев» выступаютдаже жены Хемингуэя. (Читатель догадался, что в «Зеленых холмах Африки» и «Львемисс Мэри» это разные женщины: Мама в 1933–1934 годах – Полин, Мэри в 1953-м –Мэри.) Они похожи, судя по описаниям их внешности (обе – небольшого роста) иохотничьих повадок. Надо сказать, что на сафари попадала каждая вторая женаХемингуэя (всего было четыре).

Несмотря на явный дух соперничества и жгучую ревностьХемингуэя к успехам Карла (на самом деле Чарльза) в «Зеленых холмах Африки»,братские чувства – вполне адекватная формулировка для описания взаимоотношенийлюдей в хемингуэевской Африке. Кстати, во втором сафари у Хемингуэя также былудачливый в стрельбе соперник, функциональный двойник Карла – кубинский другписателя Мейито Менокаль, который в «Льве мисс Мэри» едва упоминается.

Особую роль в утверждении охотничьего братства в обоихпроизведениях играют местные жители. В «Зеленых холмах Африки» они действуютпод настоящими именами (М`Кола, Камау, Чаро, Абдулла) или наделены кличками(Друпи – Упавший духом, Гаррик – по имени знаменитого актера, Римлянин – поодеянию и т. д.). Страсть Хемингуэя давать прозвища окружающим и самомусебе хорошо известна; так, в оригинале Полин фигурирует как Р. О. М. –Poor Old Mama.

Поскольку «Лев мисс Мэри» не получил «художественной»обработки даже в той степени, что «Зеленые холмы Африки» (не факт, что самХемингуэй вообще стал бы публиковать свой «Дневник»), основные действующие лицатам выведены под своими настоящими именами, за исключением Филиппа Персиваля(Джексон Филипс, Старик в «Холмах»), который почему-то назван Уилсоном Гаррисом.Не обошлось и без кличек: С. Д. – Сумасшедший Джин, в смысле напитка(по-английски – G. С., Gincrazed).

В отношениях автора с туземцами необходимо отметить двеособенности: во-первых, некоторые из них – полноправные члены охотничьегобратства. М`Кола, Нгуи, Дед (the old man) и другие делят с автором радости,горести и охотничий азарт; их социальный статус несомненно ниже, чем у четыХемингуэев, но в расизме писателя упрекнуть никак нельзя. Чего стоит однатолько сцена с кроликом во время проезда хемингуэевской машины через деревнюплемени масай («Зеленые холмы Африки»). Во-вторых, автор явно гордится своимумением найти с туземцами общий язык, хотя суахили знает весьма посредственно,вернее, не знает вовсе, честно предоставляя читателю возможность сравняться ссобой по этой части: прочитать «Зеленые холмы Африки» и «Льва мисс Мэри» и незапомнить «Пита симба» или «Хапана м`узури, бвана» довольно трудно.

Некоторые неприятности африканских поездок остаются закадром, например, «прелести» амебной дизентерии, атаковавшей автора в первуюпоездку, или две аварии, подстерегавшие Эрнеста и Мэри вскоре после момента, накотором заканчивается сюжет «Льва мисс Мэри»: один самолет упал, второйзагорелся, не успев подняться в воздух.

Выход в свет «Зеленых холмов Африки» упрочил славу писателя;книжка стала очередной отметкой в его послужном списке настоящего мужчины. Сучетом и без того огромной популярности Хемингуэя в СССР в 1950-1960-е годыперевод «Зеленых холмов Африки» на русский язык сделал его «товарищем Африка» номеродин, с известностью которого мог тягаться лишь наш собственный африканскийгерой Бармалей. Когда в 1950-е годы Хемингуэй собрался в Африку снова,кенийские власти присвоили ему звание почетного егеря и выдали эксклюзивныйпатент на охоту в заповедных местах, надеясь, что имя Хемингуэя привлечет вАфрику туристов, отхлынувших в связи с восстаниями «Мау-мау». Журнал «Лук»заказал Хемингуэю очерки про сафари и отправил с ним своего фотографа (надосказать, что фотографии Хемингуэя украшали за его жизнь не один журнал, а егостатьи публиковались в журналах для мужчин и после его смерти, например, «Кредомужчины» и «Совет молодому человеку» в «Плейбое» за 1963–1964 годы).

В 1950-е Хемингуэй говорил, что предпочитает скорее изучатьживотных, чем экстремистов «Мау-мау», так как, в отличие от вторых, первыескоро исчезнут. Тем самым он выполнял данное бабушке обещание, которымзакрывается африканский дневник:

«– Запомни-ка лучше вот что. Единственное, о чем яжалею, так это о том, чего я не сделала.

– Спасибо большое, бабушка. Я постараюсь запомнить».

Иван Делазари