Физиология брака - Оноре де Бальзак

Вот как разворачиваются события: сначала девочек обучают рисовать розы и вышивать платочки — за такую работу можно при желании выручить восемь су в день. Затем их заставляют зубрить историю Франции по книге Ле Рагуа[192], хронологию по «Таблицам гражданина Шантро[193]», а географию — по картам, единственной пище, какая предоставляется их юному воображению; матери и наставницы больше всего боятся заронить в сердца дочек опасные думы, но в то же самое время неустанно твердят юным особам, что вся наука, потребная женщине, сводится к искусству получше пристроить тот фиговый листок, которым некогда вооружилась наша праматерь Ева. До пятнадцати лет, пишет Дидро[194], девушки не слышат ничего, кроме: «Дочь моя, этот фиговый листок вам не к лицу!», или «Дочь моя, этот фиговый листок вам к лицу!», или «А может быть, дочь моя, лучше переменить этот фиговый листок на другой?»

Итак, ваша задача — ограничить круг познаний жены сей прекрасной и благородной областью. Если же, паче чаяния, супруга ваша пожелает обзавестись библиотекой, приобретите ей Флориана, Мальте-Брюна, «Волшебные сказки», «Тысячу и одну ночь», «Розы» Редуте, «Китайские обычаи», «Голубей» госпожи Книп[195], прославленное описание Египта и проч. Одним словом, не забывайте остроумного изречения той принцессы[196], которая, узнав, что народ бунтует из-за дороговизны хлеба, воскликнула: «Отчего же они не едят бриошей?»

Быть может, однажды вечером супруга упрекнет вас в угрюмости и неразговорчивости; быть может, похвалит вас за каламбур — все это просто-напросто мелкие несовершенства нашей системы, да и вообще, если воспитание женщин во Франции — забавнейшая бессмыслица, а ваш супружеский обскурантизм поможет вам превратить жену в куклу, стоит ли огорчаться? Раз у вас недостает храбрости в корне изменить заведенный порядок, не лучше ли устроить супружескую жизнь по старинке и не подвергать жену тем опасностям, какими чреваты страшные бездны любви? Когда она станет матерью, не вздумайте требовать от нее, чтобы она воспитала вам Гракхов[197]; будьте настоящим pater quem nuptiae demonstrant[198]; для того чтобы помочь вам в этом, мы и сочинили нашу книгу — арсенал, где каждый сможет, сообразно с особенностями характера возлюбленной супруги и своего собственного, выбрать оружие, способное побороть ужасного духа зла, вечно грозящего поработить душу любой жены; а поскольку, рассуждая здраво, самые заклятые враги женского образования — невежды, наше Размышление подойдет большинству мужчин.

Разумеется, женщина, получившая образование наравне с мужчиной, обладает достоинствами блистательными и в высшей степени благоприятствующими ее собственному счастью и счастью ее супруга, но такие женщины столь же редки, сколь и само счастье, и если ваша жена не относится к числу этих немногочисленных исключений, вам следует, во имя вашего супружеского счастья, ограничить ее мысли тем кругом, в каком они пребывали от рождения, ибо — учтите это! — искра гордости, воспламенив ее сердце, может погубить вас, возведя на престол раба, который не сумеет устоять перед соблазном и злоупотребит новоприобретенной властью.

Говоря короче, если человек выдающегося ума вместо того, чтобы жениться на девушке, в чьем душевном благородстве он успел убедиться, имел глупость взять в жены дурочку, то, следуя системе, изложенной в этом Размышлении, он сможет без труда сообщать свои мысли жене, разменяв их предварительно на светские пустяки[199].

В заключение скажем, что мы вовсе не предписываем всем мужчинам выдающегося ума вступать в брак исключительно с женщинами выдающегося ума и не разделяем взглядов госпожи де Сталь, весьма неуклюже попытавшейся навязать себя в подруги Наполеону[200]. Эти двое были бы несчастны в браке; Жозефина была женой куда более мудрой, чем сочинительница «Коринны» — бой-баба XIX столетия.

Восхваляя тех бесподобных юных дев, которых случай и природа наделили чуткой душой, способной вынести тягчайшее из испытаний — жизнь рядом с существом, именуемым мужчиной, мы имеем в виду те благородные и редкостные создания, образец которых вывел Гете в «Графе Эгмонте»[201]в лице Клерхен; мы говорим о тех женщинах, которые не ищут иной славы, кроме славы жен, достойно исполняющих отведенную им роль; которые с поразительной гибкостью покоряются воле и желаниям своих повелителей, которые то воспаряют вслед за ними к вершинам мысли, то спускаются на грешную землю, забавляя супругов, точно малых детей; которые понимают все странности и терзания мужских душ и без труда постигают смысл невнятных речей, произносимых мужчинами, и самых туманных их взоров; которые рады и молчать, и говорить и которые, наконец, догадываются, что лорд Байрон мыслит, чувствует и наслаждается не так, как чулочник или сапожник. Однако довольно, иначе эти пленительные картины увлекут нас слишком далеко: наша тема — не любовь, а брак.