Земля обетованная - Андре Моруа

4. Желательно, чтобы Ваша матушка как можно скорее приехала в Париж. Г-н Ларивьер предоставит в ее распоряжение квартиру, где Вы будете проживать вместе с ней.

5. Если графиня де Форжо соблаговолит указать адрес своего нотариуса, нотариус г-на Ларрака незамедлительно свяжется с ним.

Клер залилась краской и сказала:

– Нотариус?.. Но, насколько мне известно, у меня нет приданого.

– Речь идет не об этом. Напротив, патрон намерен положить на ваше имя, по брачному контракту, некоторую сумму…

– Прошу вас, не надо! – гневно вскричала Клер. – Я не желаю слышать ни о каких деньгах!

«Весьма благородно, – подумал Ларивьер, – но она все же примет три-четыре миллиона, упавших на нее с неба. Или же ее матушка примет их вместо нее». Но вслух он сказал:

– Как я вас понимаю!

В автомобиле Клер нашла огромную корзину белых цветов. Шофер Эжен уже знал о случившемся и приветствовал свою будущую хозяйку почтительно, с легким оттенком фамильярности. Во время долгой поездки Клер размышляла о своей странной судьбе. «Счастлива ли я? – спрашивала она себя. – Да, взбудоражена и счастлива». Но счастлива чем? Этой новой силой, этим триумфом. Сюрпризом, который она везет матери и мисс Бринкер. А влюблена ли? Нет, совсем не влюблена. На самом деле ей вовсе не хотелось остаться наедине с Ларраком. Она была довольна, хотя и чуточку уязвлена тем, что он не появился в момент ее отъезда. И согласилась бы без особых сожалений никогда больше не видеть его. «Я победила, – подумала она. – Но я не побеждена. Может, оно и к лучшему?» Она с нетерпением ждала минуты, когда проедет по скрипучему гравию широкой аллеи Сарразака, мимо соснового леска и квакающих лягушек и увидит крыльцо замка, а на нем мисс Бринкер, взволнованную и холодную.

Все произошло именно так, как она и предвидела. На крыльце стояли мисс Бринкер и Леонтина.

– Well, my dear? – спросила англичанка. – What's happening? You quarreled with Sybil? Of course! I always knew it would end that way.[63]

– Нет, мисс Бринкер, все совсем не так. А где мама?.. Здравствуй, Леонтина! Помоги Эжену отнести мои вещи в дом.

Мадам Форжо, грузная, с распухшими ногами, спускалась по лестнице. Клер бросилась обнимать ее.

– Осторожнее! – сказала мадам Форжо. – У меня болит плечо. В чем дело? Почему ты вернулась?

Она внимательно разглядывала дочь, пораженная ее красотой, но еще и здоровым видом, и вполне сформировавшимся обликом, каким Клер не могла похвастаться, покидая Сарразак. Все три женщины вошли в гостиную, и Клер рассказала о событиях последних месяцев, чуточку погрешив против истины из самых благих побуждений. В этой подправленной специально для Сарразака версии Роланда Верье вообще не фигурировала, как будто ее и на свете не было.

– It was love at first sight?[64]– вопросила мисс Бринкер.

– Да, Мисси, это была любовь с первого взгляда. В первый же вечер, на ужине у Сибиллы, он говорил только со мной, рассказал мне о своей молодости, о том, как он начинал в индустрии. А на следующий день показал мне свой завод.

– Значит, это началось еще в мае? – спросила мадам Форжо, оторвавшись от лани, которую она вышивала мелкими стежками. – Но в твоих письмах ничего такого…

– Поймите, мама, я же не могла говорить об этом, пока не встал вопрос о свадьбе. Мне кажется, он боялся разницы в возрасте.

– Что ж, он поступил мудро, не желая подгонять события, – заключила мадам Форжо.

– When did he actually propose to you?[65]– спросила мисс Бринкер.

– Позавчера вечером, – ответила Клер, – на террасе у берега моря. И самое любопытное, что этот человек, такой всемогущий, держался как робкий юноша. Разумеется, я ответила, что должна посоветоваться с вами, мама, но Сибилла и Ларивьер были настолько уверены в вашем одобрении, что я не знала, как мне быть. И вероятно, дала ему понять, что согласна. Что вы об этом думаете, мама?

– А что я могу думать? Я изумлена, довольна, взволнована. Этот вопрос нужно задать не мне, а тебе. Ты счастлива?

– Представьте себе, не знаю. Это странно, не правда ли? Мне все кажется, что это не реальная история, а я – не ее героиня. Я ведь едва знаю его.

– Как его зовут?

– Альбер. Но, честно говоря, мысленно я никогда не называю его этим именем. Для меня, как и для Сибиллы, он – Ларрак или патрон.

– А родители у него еще живы? Он единственный сын?

– Понятия не имею! Это человек, которому не задают вопросы; он говорит, остальные слушают. Мама, а вас не пугает эта разница в возрасте?

– Ну, разве что слегка… Но этот недостаток компенсируют столько достоинств… Так сколько же ему лет?

– Сорок пять.

– И каков он собой?

– Отнюдь не безобразен. Лицо неправильное, худое, усталое, но выразительное… В разговоре он всегда скор и точен. Спрашивает: «Да или нет?» – и всегда нумерует свои аргументы: «Первое, второе, третье». О, погодите, он же передал для вас это письмо!

Клер вынула из ридикюля с широким перламутровым фермуаром (подарок Ларрака, который мадам Форжо уже приметила) листок и протянула его матери.

– Как?! – воскликнула мадам Форжо. – Он хочет венчаться в Париже? Но это противоречит всем правилам. Приход, к которому относится невеста, имеет преимущество.

– Поймите, мама, он не может оставить завод. Вы даже не представляете, какая на нем лежит ответственность! И потом, признаюсь вам, торжественная свадьба в Париже – такая, как была у Сибиллы, – доставит мне удовольствие. Замуж все-таки выходят один раз в жизни.

– Надеюсь, что так, – проворчала мадам Форжо. – В любом случае с его стороны очень деликатно было подумать о благотворительном взносе. В Сарразаке это произведет прекрасное впечатление… Итак, где ты хочешь разместиться? Я могу приготовить тебе голубую комнату, ту, где ночевали Блезы.

– Ни за что! Я хочу только в свою комнату. Может, я там буду спать в последний раз.

– Ну, прекрасно… Бринкер, дорогая, займитесь этим вместе с Леонтиной.

– Я пойду с вами, мисс Бринкер, – сказала Клер, – меня это развлечет. Я скоро вернусь, мама.

В вестибюле Клер нежно обняла за плечи мисс Бринкер:

– А вы, Мисси, что вы думаете об этом событии?

– Well, my dear, – ответила мисс Бринкер, – it had to come, sooner or later… And I am glad to see you marry a real old man, not one of those silly boys.[66]