В субботу вечером, в воскресенье утром - Алан Силлитоу

Женщина в хаки резко повернулась к нему.

— Эй ты там, заткнись. Стой где стоишь и жди, пока полиция не появится.

— Нет, вы только послушайте ее, — возмутился кто-то из присутствующих. — Она с ним, беднягой, говорит так, будто он грязь под ногами.

При этих словах все присутствующие оживились, выказывая явный интерес к биографии и личности мужчины. Его спрашивали, где он живет, сколько у него детей, где работает, как зовут, сколько лет. Смущенный обилием вопросов, он не мог вымолвить ни слова. Женщина в хаки громко потребовала оставить все вопросы до прибытия полиции, — казалось, что это происшествие должно было стать главным событием в ее жизни.

А мужчина по-прежнему искал спасения у той, которая не хотела его отпускать.

— Пустите меня, мэм, — уговаривал он, — будьте другом.

Она лишь слегка придерживала его за рукав, так что ему не составило бы особого труда вырваться и убежать, но такая мысль в голову ему не приходила. Зато Артура она уже некоторое время не оставляла.

— Делай ноги, приятель, — прошептал он. — Все будет хорошо. Я тебе не помешаю, и мой брат тоже.

— Эй ты, нечего его подначивать! — пролаяла женщина в хаки.

— А ты заткни свое хайло, крыса, — презрительно бросил Артур. — Иначе я сам его заткну. Что тебе, лучше будет, если копам его сдашь? Такие, как ты, только жить людям мешают. А ты, парень, шагай отсюда. — Он повернулся к мужчине. — Крыса ничего тебе не сделает.

У пленника оказалось столько союзников, что он поворачивался на каждый новый голос, и с его лица не сходила сияющая улыбка, даже в те моменты, когда он в очередной раз напоминал, что недавно похоронил мать. Присутствующие требовали освободить его, но женщина в хаки, слегка расставив ноги, твердо стояла на своем. Артур протянул мужчине зажженную сигарету и вложил ее в его дрожащие пальцы.

— Беги, — шепнул он.

— Не могу, — нервно затягиваясь, сказал он. — Эта женщина не позволит.

— Да не ее это дело, — возразил Артур. — Делай ноги. — В толпе образовался проход, через который он вполне мог уйти. — Беги, иначе в тюрягу попадешь, это я тебе точно говорю.

Лицо мужчины перекосилось от страха, и с внезапной решимостью он вырвал руку.

— Стой где стоишь! — заорала Крыса.

Он огляделся в смущении, не зная, что делать, не умея разжать зубы мышеловки, захлопнувшейся у него в мозгу. Артур отступил на проезжую часть дороги, открывая ему путь к бегству. На лице мужчины, во всех его чертах отразилась твердость мгновенно принятого решения, и улыбка, столь долго смягчавшая их, слетела, словно птица с ветки дерева.

Крыса попыталась остановить его. Она ухватила его за руку, но он грубо оттолкнул ее. Она замахнулась, но он перехватил ее руку и вывернул кисть, а поддержка публики придала ему сил освободиться окончательно. Он стоял, дрожа всем телом, готовый броситься прочь.

С той же внезапностью, с какой только что открыла ему путь к спасению, толпа почему-то вновь сомкнула ряды. Никогда еще надежда столь стремительно не покидала человека, мгновенно меняя выражение его лица. Перед ним стоял полицейский.

На все вопросы были даны правдивые ответы — без промедления и с такой готовностью, будто мужчина уже много раз на них отвечал и был рад тому, что теперь ему нет нужды принимать решение — бежать или нет. Ему нравилось отвечать, словно путь к избавлению лежал как раз в демонстрации этого довольства, а улыбка отражала всеобъемлющее желание удовлетворить полицию ясностью признаний и потешить умолкшую публику их содержанием. Две женщины, державшие его за руки, дали свои показания.

— Кто-нибудь еще хочет дать показания? — осведомился полицейский, оглядывая собравшихся. Никто не пошевелился. Полицейская машина с задержанным обогнула островок и одной из боковых улиц направилась в центр города, от резкого рывка с места закачалась антенна на крыше автомобиля.

У Артура было ощущение, будто он пробуждается от сна, и первое, что он отметил, — у него замерзли ноги. Ему представилась Бренда, свернувшаяся калачиком в теплой постели, погруженная в глубокий сон, наверное, вместе с обоими детьми.

— Я бы пропустил пинту, — сказал он, поворачивая с братом на Альферстон-роуд.

— Никогда себе не мог такого представить! — в бессильном гневе выкрикнул Фред. — Неужели можно такое себе позволять?

— Да она просто сука, проститутка, — выругался Артур. — У нее вместо сердца камень, гранитная плита, она ничтожество, крысеныш, косоглазое отродье. Да и этот тип тоже хорош — бесхребетный ублюдок.

При свете луны и редких фонарей на широкой улице, по обе стороны которой тянулись магазины и мастерские, было светло. Артур шагал по самому краю тротуара и, засунув руки в карманы, разговаривал сам с собой.

— Есть такие, что и на родную мать настучать готовы. Лучше уж в джунглях жить вместе со зверями. Точно, лучше. И в армии, где кто смел, тот и съел, тоже лучше. По крайней мере, знаешь, что надо все время быть начеку. И там всегда можно за себя постоять.

По дороге на большой скорости проехала машина, за ней, направляясь в сторону Бэсфорда, с грохотом промчался мотоцикл. Полицейский, проверяющий замки на дверях магазинов ярдах в пятидесяти позади братьев, проводил их взглядом. Фред шагал ровно, но Артур все еще держал его под руку. Они повернули на Хартли-роуд и прошли между церковью и школой; оба здания выглядели сейчас заброшенными и никому не нужными. Фред сказал, что больше всего ему хочется кого-нибудь задушить, неважно кого, любого, кто попадется под руку, лишь бы хватило сил вцепиться пальцами в горло и задушить до смерти. На пустынной улице стоял приятный запах табака, доносящийся с фабрики «Бульвар». На ближайшем перекрестке Артур предложил срезать путь.

Они сошли с тротуара и по диагонали пересекли улицу, направляясь к противоположному углу, за которым начиналась спящая в этот час городская окраина. Когда каждый из них погрузился в собственные мысли, из ближайшего переулка на большой скорости появилась, торопясь, как видно, домой, малолитражка. В царящей вокруг глухой тишине они не заметили ее приближения; неслышно шелестя шинами по асфальту, машина вдруг оказалась совсем рядом, и водитель лишь в последний момент попытался вильнуть в сторону, чтобы не сбить их.

Из них двоих Фред был более погружен в себя, однако же заметил происходящее первым. Машину занесло, но свернуть до конца в сторону водитель так и не сумел.

— Артур, осторожнее!

Завизжали тормоза. Фред отскочил в сторону и, чувствуя, что брат заваливается вперед, потянул его за руку. Но было слишком поздно. Сильный удар пришелся Артуру в бедро, его отбросило в сторону, в руку вонзилось что-то острое, и он плашмя рухнул на мостовую. Лицом и ладонями он ощущал холод твердой поверхности, а в глотку ему, казалось, заткнули пылающий уголь. Затем чья-то рука потянула его вниз. Машина остановилась неподалеку.

Артуру удалось сесть.