Выстрел - Анатолий Рыбаков

– Знаю.

– Выгораживаешь Витьку.

– Не выгораживаю, а правду говорю.

– Ты же был со мной в цирке. Откуда ты знаешь, что в это время делал Витька? Когда мы были в цирке, как раз и убили Зимина.

– Все равно Витька не убивал.

– А буфет в кино вы обворовали?

Шныра молчал.

– Молчишь?! Не хочешь правду говорить? Почему же я должен тебе верить про Витьку, раз ты не хочешь говорить правду про буфет?

Не глядя на Мишу, Шныра сказал:

– Да, в буфете мы взяли.

Миша пристально смотрел на Шныру. Его признание говорит о многом. Понимает, что сейчас не время лгать: решается судьба Витьки. Этому парнишке можно верить. Миша поверил.

– Что взяли?

– Пирожные, конфеты, ситро, монпасье две банки.

– Вот видишь, – сказал Миша. – Раз Витька обокрал буфет…

– Не Витька, а мы все.

– Без Витьки вы бы этого не сделали. Не сделали бы, а?

Шныра пожал плечами, не знал, что ответить.

– Витька вас учил воровать, – продолжал Миша. – Он блатной и вас хотел сделать блатняками.

– Витька не блатняк! Не водился с ними и нам не давал. Он, когда узнал, что Белка водится с Шаринцом, сказал, что не возьмет ее в Крым.

– Разве Белка водится с Шаринцом?

– Раньше водилась.

– А сейчас?

– Разговаривала. Витька спрашивает: говорила с Шаринцом? А она отпирается – нет, не говорила. Врет! Витька ей сказал: будешь с Шаринцом – не поедешь в Крым.

– А о чем Белка разговаривала с Шаринцом?

– Не знаю, стояла у витрины и разговаривала.

– Ну, и что Витька?

– Витька и говорит: не смей водиться с Шаринцом, он ширмач, к нашим деньгам подбирается.

– К каким деньгам?

– А что мы на Крым собирали.

– Те, что в жестяной банке были, в чуланчике?

– Ага.

– Он хотел, чтобы Белка украла эти деньги?

– Не знаю как: чтобы украла или чтобы ему сказала, где их Витька прячет. Только бы не узнал никогда. Витька их перепрятывал. Шаринец сколько раз их искал – не нашел.

– Где искал, на чердаке?

– Ну да! Сколько раз на чердак лазил, да не нашел. Витька места менял.

– Как же он залезал на чердак? Что то не видел я, чтобы он взбирался по пожарке.

– По пожарке он не лазил. Он через черный ход…

– Так ведь дверь Витька на задвижку закрывал.

– Витька закрывал наш черный ход, а Шаринец со своего хода лазил.

– Его подъезд на другом крыле.

– А он по крыше.

– А вы его видели на чердаке?

– Сколько раз.

Шаринец разговаривал с Белкой? Ну и что? Хочет отбить ее от Витькиной компании, давняя история. Что еще? Шаринец связан с уголовным миром? Но зачем ему документы? Впрочем, документы не были нужны и Витьке – улики тут одинаковые. А вот чердак – это существенное: Шаринец тоже мог спрятать портфель на чердаке. Шаринец, если он убил Зимина, мог по крыше перелезть на свой черный ход – живет он на восьмом этаже, – прямо в свою квартиру… Конечно, Шаринец – карманный воришка, не более того, но почему на Витьку можно думать, а на Шаринца нельзя? Уж он скорее поверит, что Шаринец это сделал.

– Слушай, – снова заговорил Миша, – ты помнишь, как Андрей сказал, что его родные уезжают в воскресенье на дачу?

– Говорил. Мы за синичками собирались, он и сказал: не могу, уезжают мои.

– А кто при этом был?

– Все мы были.

– И Белка?

– И Белка.

Миша пристально посмотрел на Шныру. Нужно ему довериться, другого выхода нет.

– Скажи, могла Белка сказать Шаринцу, что Зимины уезжают в воскресенье на дачу?

– Не знаю… Могла… Она все может. Неверная.

– Что значит неверная?

– Ненадежная.

– А мне ты веришь? – спросил Миша.

– А чего, почему ты спрашиваешь?

– Я, как и ты, убежден, что Витька не виноват, не крал портфеля и не убивал Зимина. И постараюсь это доказать. Будешь помогать?

– Буду. Что я должен делать?

– Пока молчать.

– Ладно, – сказал Шныра.