Из царства тьмы - Вера Крыжановская

Добрая, радостная улыбка озарила красивое лицо Веджага-Синга.

— Я счастлив, дочь моя, что среди зла, в котором вы жили, ваше сердце осталось отзывчивым на чистую и бескорыстную преданность низших существ. Поэтому я рад исполнить вашу просьбу и освободить ваших крошечных служителей из адских оков. Вызовите их!

— Разве я еще могу произносить сатанинские заклинания?

— Да, можете, но в последний раз. Только обождите пока я сделаю некоторые необходимые приготовления.

По повелению мага Ковиндасами принес указанные магом предметы, и затем Веджага-Синг предложил Мэри приступить к вызыванию.

Едва успела она окончить формулу, как явился Кокото со своей ватагой и, усердно раскланиваясь, стал перед своей повелительницей. Он казался пришибленным и ослабевшим, а мордочка выражала глубокое отчаяние. Копошившаяся позади него ватага казалась одинаково жалкой, и крошечные существа пугливо теснились друг к другу, а глаза сверкали в тени, как маленькие рубины.

Маг взял кусок горящей смолы и трижды обвел вокруг них. Испуганные бесенята, увидев, что всякое отступление отрезано, заметались в тревоге. Между тем Веджага-Синг налил что-то из флакона в сосуд с водой, которая вспыхнула, точно спирт, и тотчас выплеснул ее на копошившуюся толпу крошечных существ. Те с криками и свистом кинулись во все стороны, стараясь вырваться из магического круга, но не могли его прорвать. Затем все заволоклось густым черным паром. После этого Веджага-Синг, подняв руки над облаком, повелительно произнес:

— В силу приобретенной мною над низшими существами власти я разрываю нити, связывающие вас с силами зла, и возвращаю в прежнее состояние стихийных духов. Будьте снова духами воздуха и возвращайтесь к свету под руководством великих духов-наставников. Впредь нет вам пути в мрачные бездны, где вы прозябали. С этой минуты повелеваю вам забыть о пребывании в областях сатанинских и о нечистых, совершавшихся вами деяниях. Отныне вы будете делать только одно добро. Да рассеется мрак и даст место свету!

Широкий голубоватый луч сверкнул из руки мага и точно рассек черный пар, который быстро рассеялся, а присутствовавшие с восхищением любовались происшедшей метаморфозой.

Тела Кокото и его соратников утратили свою плотность и стали голубовато-прозрачными, красные глазки сделались серовато-голубыми, остроконечные же мордочки превратились в детские личики, и над челом каждого сверкал маленький огонек, а за плечами трепетали неясно очерченные крылья. Два стихийных духа витали над туманной толпой, чтобы блюсти и направлять ее.

По щекам Мэри струились слезы. Она радостно оглядывала прежних слуг, которые уже не будут делать зла, а начнут подниматься к Богу, творя полезное и доброе. Словно рой бабочек окружили они свою бывшую повелительницу и, Кокото благодарно прижался прозрачной головкой к ее щеке.

В эту минуту маг распахнул окно. Серебристый свет залил комнату, почувствовался нежный, живительный аромат и раздалось могучее, торжественное пение. Точно подхваченные стройными, музыкальными волнами прозрачные существа, как легкие пушинки, унеслись в ночную мглу вместе со своими новыми наставниками.

Дрожа от радости и признательности, Мэри обернулась к магу.

— О, как вы добры, учитель! Как вы велики! — лепетала она.

Маг укоризненно покачал головой.

— Нет, дочь моя, я только ничтожный служитель Всемогущего. Истинно велик один лишь Бог, неисповедимый в своей бесконечной премудрости и беспредельном милосердии. Бог, дарующий искупление каждой твари своей, как бы низко та ни пала, и открывающий ей путь к Нему… А теперь, займемся Пратисуриа.

По указанию мага сделали новые приготовления. Расставили треножники со смолистыми ветками вокруг разложенной на полу циновки, на круглый столик, перед образованным треножниками кругом Веджага-Синг положил свой магический меч и подушечку из тигровой шкуры, а на нее — ожерелье с подвешенным к нему сердцем баядерки, которое украшало статую богини Кали. После этого маг приказал привести тигра и, обращаясь к князю, доктору и Мэри, дружески сказал:

— Вас, друзья мои, я очерчу кругом, который, ограждая, в то же время не помешает вам все видеть. Я вызову Вайрами; она магически связана с тигром и вследствие этого животное отдано в полное распоряжение злых сил. Да и ты, князь, тоже отчасти связан с этой женщиной, так как она поила тебя своей кровью. Строгая жизнь и полученное тобой посвящение ограждают от нападения фурии, которая жаждет убить тебя, и пора положить конец всему этому.

При этих словах мага князь побледнел и сильно задрожал.

— Правда, я нередко чувствовал присутствие этой женщины, исходивший из нее, пронизывающий насквозь аромат и даже ощущал, будто она касалась меня. Несколько раз по ночам я видел, что она кружилась возле моей постели в сладострастной пляске и размахивала страшным красным шнуром. Как только я произносил надлежащую формулу, она исчезала, но в ее глазах светилась лютая ненависть, так что у меня, тем не менее, являлось чувство, близкое к страху.

— Ты еще недостаточно силен, чтобы вовсе ее не бояться. Какая-нибудь минутная слабость, и ты можешь оказаться во власти этого чудовища. Но я пресеку связь, которой она сковала тебя.

В это время Ковиндасами привел Пратисуриа, а сам вышел. Тогда маг заключил в круг Мэри и князя с доктором, а сам стал перед столиком, приказав тигру лечь возле его ног. Тот, хотя и повиновался, но выражал беспокойство: бил хвостом по полу и по временам глухо рычал. Достав с груди жезл о семи узлах, маг стал вращать его над головой, и вскоре на конце жезла вспыхнул огонь, который отделился и воспламенил треножник.

По мере того, как поднимались густые клубы дыма, странное явление произошло с окаменелым сердцем: оно дрожало и шевелилось на подушечке, а потом из него показался сначала красноватый пар и, наконец, стали сочиться капельки крови. В это время над циновкой появилось черноватое облако, испещренное огненными зигзагами. Потом темная дымка разорвалась со зловещим треском, точно раздвинулась завеса, и посреди огненного круга появилась баядерка, во всем великолепии своей действительно обаятельной красоты.

Смугло-бронзовое тело ее, идеальное по сложению, прикрывала лишь пышная масса черных, как смоль, волос, ниспадавших чуть ли не до полу. На левом боку виднелся длинный разрез, и из этой широкой раскрытой раны медленно сочилась густая, черная кровь. Прекрасные стиснутые ручки были вытянуты вперед, грозно потрясая красным шнуром, а огромные черные глаза, то вспыхивая огнем, то угасая, переходили с князя на Пратисуриа с неописуемым выражением страдания, бешенства и отчаяния. Тигр было поднялся, но потом ощетинился и попятился, с протяжным зловещим воем.

Веджага-Синг поднял руку и тогда стало видно, как из окаменелого сердца взвилась фосфорическая лента, как она раздвоилась и одним концом захлестнула шею тигра, а другой конец чуть не зацепил князя, но лишь скользнул по нему. Тигр со стоном упал. В это время из раны баядерки сверкнула широкая огненная нить, молниеносно коснулась обоих лент и соединилась с ними.