Трамвай «Желание» - Уильямс Теннесси

Стоило врачу окликнуть Бланш по имени, как ее страх несколько поулегся. Зловещие тени исчезают со стен, нечеловеческие голоса и рев джунглей замирают, да и ее безутешные рыдания унимаются.

Мисс Дюбуа.

Она повернулась и смотрит на него с отчаянной мольбой.

(Улыбнулся. Надзирательнице.) Нет, до смирительной рубашки у нас не дойдет.

БЛАНШ (тихо-тихо). Попросите ее отпустить меня.

ВРАЧ (надзирательнице). Отпустите.

Надзирательница отпускает Бланш. Стоя на коленях, та потянулась руками к врачу. Он бережно поднимает ее с пола, берет под руку и, осторожно поддерживая, выводит из спальни.

БЛАНШ (прижавшись к нему). Не важно, кто вы такой… я всю жизнь зависела от доброты первого встречного.

Картежники подались назад, когда Бланш с врачом проходят по кухне. Она идет за ним послушно и доверчиво, словно слепая, а он — ее поводырь. Когда они сходят с крыльца, Стелла, вся осев на ступеньках, со слезами зовет ее, кричит: «Бланш! Бланш! Бланш!» Бланш идет, не оглядываясь, с ней врач и надзирательница.

Вот они уже и завернули за угол, ушли. Юнис спускается к Стелле с верхнего этажа, на руках у нее малыш, завернутый в светло-синее одеяльце. Стелла, всхлипывая, приняла малыша из ее рук. Юнис вышла на кухню, где все мужчины, кроме Стэнли, уже снова молча уселись на свои места за столом.

СТЭНЛИ (вышел на крыльцо,стоит на ступеньках, смотрит на жену. Не совсем уверенно). Стелла…

Она плачет безутешно, безудержно, взахлеб. И есть для нее какая-то странная сладость в том, что теперь она может, не сдерживая себя, оплакивать сестру, которая больше для нее уже не существует.

(Вкрадчиво, нежно.) Да ну же, родная… Любимая!.. Ну-ну, любимая!.. Ничего… ничего… (Опустился возле нее на колени, пальцы его подбираются к вырезу ее блузки.) Ну, ну, любимая! Ничего… ничего…

Ее плач — уже сладкие слезы! — и его любовный шепот слышны все слабее и слабее за аккордами «синего пианино», которому подпевает труба под сурдинку.

СТИВ. В эту сдачу — семь на развод.

Занавес