Дневник доктора Финлея - Арчибальд Кронин

Этот дикий, стремительный бросок мог стоить жизни остолбеневшей Несси, но Питер оказался быстрее быка.

С силой оттолкнув ее в сторону, он отпрыгнул в другую, чем спас их обоих. Несси, мимо которой просвистел рог пронесшегося быка, увидела, как упал после прыжка Питер и тут же вскочил.

Лицо его было бледным, но не от ужаса, а от твердой, холодной решимости. Он понял, что они с Несси, запертые в углу между двумя стенами, оказались в отчаянном положении.

Быстро оглядевшись, он схватил ржавый серп, лежавший у бочки с водой. Это было слабое оружие, но Питер так стиснул рукоять старого серпа, что на руке выступили веревки вен. Его зубы были крепко сжаты, глаза широко раскрыты, бдительный взгляд полон решимости.

Бык, теперь уже окончательно взбешенный, снова бросился на него, опустив голову и напрягая мышцы спины. Питер стоял на месте до последней доли секунды, зная, что бык будет атаковать справа. Затем, прежде чем отпрыгнуть, он ударил тупой стороной серпа по шее животного.

Это был рубящий удар, но он почти не подействовал на быка, который, повинуясь импульсу, резко обернулся, а потом опять бросился на Питера. Снова и снова Питер бил его тяжелым серпом, прежде чем отскочить на безопасное расстояние.

Бык остановился в двадцати футах, тяжело дыша и косясь на человека маленьким злым глазом.

Охваченная ужасом, Несси видела, как расширяются его ноздри. Затем медленно, угрожающе он двинулся на Питера. Не торопясь, он стал теснить Питера к стене в углу двора, где стояла Несси.

Отступив на несколько ярдов, Питер осознал свою ошибку – осознал, что Несси в опасности. В это мгновение бык снова атаковал, но Питер не сдвинулся с места. Заслонив собой Несси и сгруппировавшись, он принял на себя всю мощь быка. Весь его натиск. Бычий рог вонзился Питеру в бок.

Несси закричала, увидев, как, схватившись обеими руками за свободный рог животного, Питер с искаженным от боли лицом освободился от пронзившего его рога и, соскользнув с плеч быка, упал на колени – из его разорванного бока хлестали струи крови.

Победно вскинув голову, бык снова бросился на Несси, но Питер, покачиваясь, опять поднялся, чтобы встать на его пути, – на сей раз он был безоружным.

Разгоряченный битвой, исполненный уверенности в себе, бык не торопился расправиться с человеком. А Питер даже не пошевелился. Он уронил голову, но на лице его была написана решимость держаться до конца.

Когда бык бросился в атаку, Питер сжал кулак и со всей силы ударил в мягкий нос животного. Питер чуть не сломал себе запястье от удара, а ошарашенный бык остановился. Казалось, он был удивлен. И в тот же момент с другого конца двора подоспела помощь.

Дугал и Мэтт, пахарь, привлеченные криками Несси, вбежали во двор и замахали руками, чтобы отвлечь на себя внимание быка. У Мэтта в руках был тяжелый молот. Когда бык бросился на него, Мэтт, широко расставив ноги, размахнулся молотом и ударил им прямо в лоб животному.

Раздался сильный, похожий на выстрел, треск. Ошеломленный, бык внезапно остановился. Вся его злоба, казалось, испарилась в воздухе. У него подогнулось одно колено, затем другое – он покачнулся и рухнул на бок.

Едва стоя на ногах, Питер тупо смотрел на упавшего быка. Потом он взглянул на Несси.

На его лице, испачканном кровью и пылью, отразилась огромная нежность. Он попытался поднять руку, чтобы вытереть губы, но не смог и тяжело повалился на быка.

Час спустя Финлей как сумасшедший примчался на двуколке в Таннохбрэ. Не обращая внимания на переполох, вызванный его появлением, он направился прямо на кухню, где на диване лежал Питер. Склонившись над ним в мертвой тишине, Финлей занялся его раной. Рядом с ним, держа в дрожащей руке стакан виски и оттого чуть ли не половину расплескав на пол, тяжело вздыхал Хью.

– Господи! Надеюсь, с ним все в порядке? – простонал он.

Финлей медленно выпрямился, вид у него был мрачный и недружелюбный.

– Да, с ним все нормально. Всего лишь мышца порвана. Через три-четыре недели он снова будет в порядке.

– Слава богу! – воскликнул Хью и попытался обнять Несси, но та, бросив на него холодный, отчужденный взгляд, отшатнулась.

Губы Хью задрожали. С какой-то отчаянной мольбой он оглядел собравшихся. Но все избегали смотреть на него. Хью снова застонал и рухнул на стул, съежившись и дрожа, как человек, слишком долго пробывший в холодной воде.

Затем он окончательно сломался. Всхлипывая, он прошептал:

– Господи, я не знаю, что на меня нашло.

Неделю спустя, когда Питер пошел на поправку, Несси отважилась навестить его.

– Что мне сделать для тебя, Питер, чтобы загладить вину? – сказала она, не сводя с него глаз. – Мне стыдно за то, как я вела себя с тобой. А ты спас мне жизнь. Какой ты храбрый, Питер, какой храбрый!

– Ну не знаю… – покраснев от ее похвалы, просто ответил он. – На самом деле там не было ничего такого…

На этот раз скромность застенчивого Питера не вызвала у Несси усмешки. Теперь она знала, что это говорит о его большом сердце.

Через год Питер и Несси поженились и теперь живут в квадратном, построенном из песчаника доме пастора на окраине Таннохбрэ. И хотя они любимы и почитаемы в городке, Питер с Несси ведут не такой степенный образ жизни, какой можно было бы ожидать, если иметь в виду род занятий Питера. Они катаются по озеру на своем маленьком парусном люгере^[7] и любят бродить по вересковым пустошам за городком. Ничто не омрачает их счастья.

В тщетной попытке стать мужчиной сломленный и опозоренный Хью продал ферму и уехал в Канаду.

И теперь когда Несси водит своих детей в лес собирать малину, то не думает о нем, разве что только с жалостью – таково ее нынешнее счастье. Но она не забывает ни о докторе, ни о его любви к малиновому варенью, ни о том важном факте, что однажды в конце августовского дня он спас Несси от нее самой и от Хью Риаха.

Вот почему каждый год, когда земля преподносит свои дары, Финлей получает из Таннохбрэ большой горшок сладкого варенья из дикой малины.