Нежные юноши - Фрэнсис Скотт Фицджеральд

– Это не гав-гав, милая моя, это мишка.

– Мишка?

– Да, это мишка, и это мишка Билли Марки. Ты ведь не хочешь отнять мишку у Билли Марки, правда?

Эди хотела.

Она вырвалась из маминых рук и подбежала к Билли Марки, который крепко сжал игрушку в руках. Эди остановилась, смерив его непроницаемым взглядом, и Билли засмеялся.

Эдит-старшая снова посмотрела на часы – уже с раздражением.

Почти все гости разошлись; кроме Эди и Билли осталось всего двое малышей, причем один из них не ушел лишь потому, что спрятался в столовой под столом. Как эгоистично поступил Джон, не придя! Как будто он вовсе и не гордится своим ребенком! С полдюжины других отцов нашли ведь время, зашли за женами – и в гостях побывали, и на детей посмотрели!

Неожиданно раздался рев. Эди завладела мишкой Билли, вырвав его у него из рук, а когда Билли попытался отнять у нее игрушку, она нечаянно его толкнула, и мальчик упал на пол.

– Ай-яй-яй, Эди! – воскликнула мама, подавив желание рассмеяться.

Джо Марки, красивый, широкоплечий мужчина лет тридцати пяти, подхватил сына и поставил его на ноги.

– Ну ты и молодчина! – добродушно сказал он. – Позволил девчонке свалить себя с ног! Ну и молодец!

– Он голову не ушиб? – прибежала от дверей встревоженная миссис Марки, закончив раскланиваться с предпоследней уходящей мамашей.

– Ни в коем случае! – воскликнул Джо Марки. – Он ушиб кое-что другое, правда, Билли? Ушибся совсем другим местом!

Билли к этому моменту уже забыл об ушибе и предпринял новую попытку вернуть утраченную собственность. Он ухватил торчавшую из-под цепких рук Эди ногу медвежонка и изо всех сил потянул за нее, но без всякого успеха.

– Нет! – категорично произнесла Эди.

И вдруг, вдохновленная успехом своего предыдущего случайного маневра, Эди отпустила медвежонка, схватила Билли за плечи и толкнула назад, сбив с ног.

На этот раз он упал уже не так удачно; голова с глухим звуком ударилась о голый пол там, где кончался ковер, после чего последовал громкий вздох и отчаянный вопль.

В комнате тут же воцарилась суматоха. Джо Марки с восклицанием поспешил к сыну, но первой вблизи пострадавшего оказалась мать, схватившая ребенка на руки.

– Ах, Билли! – воскликнула она. – Какой ужас! Ее нужно отшлепать!

Бросившаяся в этот момент к дочери Эдит услышала это и резко сжала губы.

– Ай-яй-яй, Эди! – прошептала она исключительно в воспитательных целях. – Ты плохая девочка!

Эди вдруг откинула головку назад и рассмеялась. Она смеялась громко, победоносно, с вызовом и презрением к побежденному. К сожалению, этот смех был еще и заразителен. Не успев осознать всю щекотливость ситуации, мама тоже рассмеялась – и это был настоящий, хорошо слышный смех, и совсем не смех ребенка, хотя в нем звучали те же самые оттенки.

Опомнившись, она тут же заставила себя замолчать.

Миссис Марки покраснела от гнева, а Джо Марки, ощупывавший затылок ребенка, взглянул на нее и нахмурился.

– Будет хороший синяк, – с укором сказал он. – Пойду принесу мазь.

Но миссис Марки сдержаться не смогла.

– Не вижу ничего смешного в том, что ребенок ударился! – дрожащим голосом произнесла она.

Тем временем маленькая Эди с любопытством наблюдала за мамой. Она заметила, что мама рассмеялась вместе с ней, и решила проверить, всегда ли ее смех будет вызывать подобный эффект. Она выбрала момент, откинула голову назад и опять засмеялась.

Новый взрыв веселья в такой ситуации вызвал у матери истерику. Не в силах сдержаться, она захихикала, зажав рот платком. Это было больше, чем нервозность: она чувствовала, что сейчас пусть и довольно своеобразным образом, она заодно со своим ребенком – они смеялись заодно!

В этом был некий вызов – они вместе против всего мира!

Пока Джо Марки бегал наверх в ванную за мазью, его жена ходила взад и вперед, качая и успокаивая на руках орущего мальчишку.

– Прошу вас, уходите домой! – вдруг выпалила она. – Ребенок сильно ушибся, и если вам не хватает приличия, чтобы хотя бы помолчать, то лучше уходите!

– Очень хорошо, – ответила Эдит, вскипая. – Никогда еще не видела, чтобы из такой мухи раздували…

– Уходите! – неистово воскликнула миссис Марки. – Дверь там, уходите! И чтобы я вас в нашем доме больше не видела! Вас и ваше отродье!

Эдит уже схватила дочь за руку и двинулась по направлению к двери, но тут же остановилась и развернулась; лицо ее сморщилось от негодования.

– Не смейте ее обзывать!

Миссис Марки ничего не ответила и лишь продолжила ходить туда-сюда, что-то невнятно бормоча себе под нос и успокаивая Билли.

Эдит заплакала.

– Я уйду! – сквозь слезы говорила она. – Никогда в жизни не видела столь грубой и вульгарной особы! И ничего, что ваш ребенок треснулся – ему все равно, он ведь у вас просто жирный дурачок!

Джо Марки спустился вниз как раз в этот момент и услышал последнюю фразу.

– Миссис Эндрос, – резко сказал он, – неужели вы не видите, что ребенок ушибся? Будьте любезны, держите себя в руках!

– Мне?! «Держать себя в руках»?! – отрывисто воскликнула Эдит. – Да вы бы лучше ее попросили держать себя в руках! В жизни не видела столь вульгарной особы!

– Она меня оскорбила! – Миссис Марки теперь посинела от ярости. – Ты слышал, что она сказала, Джо? Выгони ее отсюда! А если не пойдет, хватай за руки и выбрасывай вон!

– Только попробуйте меня тронуть! – крикнула Эдит. – Как только найду пальто, ноги моей здесь больше не будет!

Вся в слезах, она сделала шаг по направлению к прихожей. Именно в этот момент распахнулась дверь и вошел встревоженный Джон Эндрос.

– Джон! – воскликнула Эдит и бросилась к нему.

– В чем дело? Что тут произошло?

– Они… Они меня выгоняют! – взвыла она, повиснув на нем. – Он как раз собирался схватить меня за руки и выбросить вон. Отдайте мне мое пальто!

– Это неправда, – торопливо возразил Джо Марки. – Никто не собирался вас выгонять. – Он повернулся к Джону. – Никто не собирался ее выгонять, – повторил он. – Она…

– «Выгонять»? О чем это ты? – перебил его Джон. – Да что вы все тут за ахинею несете, а?

– Ах, пойдем! – воскликнула Эдит. – Я хочу уйти. Они такие вульгарные, Джон!

– Слушайте, вы! – Лицо Джо Марки потемнело. – Не надоело вам это повторять? Вы себя ведете как ненормальная!

– Они обозвали Эди «отродьем»!

Второй раз за этот вечер Эди продемонстрировала свои чувства в самый неподходящий момент. Растерявшись и испугавшись громких криков взрослых, она расплакалась, и выглядело это так, будто ее действительно обидели.