Открытое письмо молодому человеку о науке жить. Искусство беседы - Андре Моруа

Опасаясь казаться скучными, мы редко позволяем себе доброжелательство к людям; но мы напрасно боимся: это было бы так оригинально.

Каждый убежден, что другие ошибаются, когда судят о нем, и что он не ошибается, когда судит о других.

Если б мы знали других, как знаем себя, тогда даже самые предосудительные поступки показались бы нам достойными снисхождения.

Когда я, провинциал, к тому же воспитанный в семье очень строгих правил, приехал в Париж, первые же услышанные мной разговоры привели меня в ужас. На званом обеде гости с наслаждением перемывали косточки ближним, рассказывая о них смешные и скабрезные истории. Все эти обвинения показались мне злыми и бездоказательными. Стать когда-нибудь предметом подобных сплетен представлялось мне верхом несчастья.

Но с годами я начал замечать, что сама всеобщность злословия во многом подрывает его силу. Если обвинения ложны, они быстро забудутся и человек с характером сумеет должным образом себя поставить. Если они верны, это тоже ничего не изменит: его будут принимать с прежним радушием, и даже друзья от него не отвернутся. Общество наказывает только такие пороки, которые опасны для его устоев. Свет держится на светских сплетнях – и не станет преследовать тех, кто дает этим сплетням пищу.

Генри Джеймс, большой психолог и человек серьезный, превыше всего ценил gossip, сплетни. «Только благодаря им, – говорил он, – можно что-то узнать о человеке».

Нужно вменить себе в правило никогда не распространять чужого злословия, пока не проверишь, насколько оно справедливо. Правда, тогда придется навсегда замолчать.

Любое ваше слово будет подхвачено и повторено. Мужчина, в беседе с которым вы сегодня худо отозвались о женщине, завтра женится на ней и захлопнет перед вами двери своего дома.

А. производит впечатление человека доброжелательного и терпимого, но почему-то с поразительной легкостью относится к сплетням в адрес Б. Дело в том, что оба добиваются одного места.

Есть люди, которые берут друзей напрокат – так же как мебель, жену, – из тщеславия. «Сердечность, – говорил Пруст, – набивает всему цену с таким же удовольствием, с каким недоброжелательство все умаляет и хулит».

Люди труднее всего прощают нам то плохое, что они о нас сказали.

Мы почти всегда сами распространяем о себе злобную клевету, когда стремимся опровергнуть ее перед теми, кто о ней и слыхом не слыхивал.

Женщина не хочет, чтобы говорили об ее амурных делах, но хочет, чтобы все знали, что она любима.

У некоторых женщин гордость настолько преобладает над стыдливостью, что они охотно признаются в проступках, которых не совершали.

Если как следует покопаться, всегда можно обнаружить низкие побуждения, лежащие в основе даже самых похвальных поступков; так, даже в самом чистом воздухе химик находит следы непригодного для дыхания газа. Все дело – в пропорциях.

О друзьях, у которых вы только что отобедали, не стоит говорить гадости в радиусе ста метров от их дома.

Свести знакомство с людьми, которым свет приписывает дурные поступки, почти всегда бывает удивительно интересно; как правило, люди оказываются много лучше, чем о них говорят. Происходит это, может быть, потому, что свет ошибается и с поразительной легкостью обращает недоброжелательные домыслы в непреложные истины, но также еще и потому, что не следует ставить знак равенства между плохим поступком и характером человека, который его совершил. Поступок совершен; виновник и сам уже не одобряет его, он даже не понимает, как он мог на такое пойти; поступок представляется ему теперь столь же странным, как и тем, кто наблюдал все это со стороны. Возможно и еще одно объяснение: он так ясно видит фатальное сцепление обстоятельств, которое привело его к поразившему всех поступку, что уже начинает считать поступок естественным, и его убежденность в этом невольно передается другим. Так, встреча с живым человеком нередко излечивает от предубеждения к вымышленному персонажу.