Герой - Уильям Сомерсет Моэм

Однако первой заговорила Мэри:

– Знаешь, я немного тревожилась из-за тебя, Джейми.

– Почему?

– Боялась, что обидела тебя вчера. Помнишь, когда вчера мы навещали моих пациентов… думаю, я говорила с тобой излишне резко. Я не хотела. И очень сожалею об этом.

– Я и забыл. – Он посмотрел на нее. – Вот уж не предполагал, что ты решишь, будто обидела меня.

– Я так рада! – Она улыбнулась. – Но не жалею, что извинилась. На душе стало легче. Ты не сочтешь меня глупой, если я тебе кое-что скажу?

– Разумеется, нет!

– Знаешь, если я сделаю что-то такое, что тебе не понравится… или ты этого не одобришь, говори мне об этом прямо.

Услышав эти слова, Джеймс уже не мог сказать Мэри, что больше не любит ее и просит о расторжении помолвки. Не повернулся язык.

– Наверное, ты считаешь меня ужасным человеком.

Слова Мэри помешали Джеймсу осуществить его план, а это означало, что он упустил еще один день.

– Что же мне делать? – прошептал он. – Какой же я трус!..

Они остановились у двери дома Клибборнов, и Мэри, улыбаясь и краснея, наклонилась к Джеймсу. Он быстро поцеловал ее.

Вечером Джеймс сидел у камина в столовой, размышляя о том, как разорвать помолвку с Мэри. Ни о чем другом он думать не мог. Полковник Парсонс и его жена играли в триктрак, как и всегда в промежутке между ужином и молитвами. Постукивание игральных кубиков доносилось до Джеймса издалека, как во сне, и ему казалось, что на кону невидимых сил стоит его жизнь. Он обхватил голову руками и смотрел на языки пламени в камине, словно надеясь разглядеть в них решение своей проблемы, но они, словно насмехаясь, говорили ему только о миссис Уоллес и ласкающих взглядах ее томных глаз. Джеймс быстро отвернулся от камина. Игра только что закончилась, и миссис Парсонс, заметив выражение его лица, спросила:

– О чем думаешь, Джейми?

– Я? – Он вскинул голову, боясь, что выдал свой секрет. – Ни о чем!

Миссис Парсонс убрала доску для триктрака, но заговорила не сразу. Застенчивая от природы, она не решалась задавать вопросы, касающиеся самого важного для нее.

– Что ты думаешь о браке, Джейми?

Джеймс вздрогнул.

– Ты спрашивала меня об этом вчера. Кажется, вам не терпится отделаться от меня.

– Мне интересно, подумал ли ты о том, что Мэри очень переживает?

Джеймс поднялся и оперся рукой о каминную полку.

– Если так, я очень сожалею, мама.

– Ты здесь уже четыре дня, но ничем не показал, что любишь ее.

– Я не из тех, кто выставляет напоказ свои чувства.

– Именно это я и говорил! – торжествующе воскликнул полковник.

– Неужели ты не можешь сказать пару слов, показывающих, что она небезразлична тебе, Джейми? Мэри обожает тебя, – продолжала его мать. – Не хочу вмешиваться в ваши отношения, но, думаю, дело только в твоем легкомыслии. Уверена, ты не хочешь сделать Мэри несчастной. Бедняжка, ей так несладко дома, она мечтает о ласке и тепле… Почему ты не поговоришь с ней о свадьбе?

– Она попросила тебя побеседовать со мной?

– Нет, дорогой. Она никогда не обратилась бы ко мне с такой просьбой. И страшно рассердится, если узнает, что я затеяла этот разговор.

Джеймс помолчал.

– Я поговорю с ней завтра, мама.

– Вот и хорошо! – обрадовался полковник. – Я знаю, она все утро проведет дома. Полковник и миссис Клибборн собираются в Танбридж-Уэллс.

– Нельзя упускать такую возможность.