Рассказы на ладони - Ясунари Кавабата

1

Рокот волн нарастал. Он поднял штору. В море блистали огоньки рыбацких судов. Они казались дальше, чем когда он смотрел в окно в последний раз. На море опускался туман.

Он обвёл взглядом спальню, и у него похолодело внутри. Перед ним простиралась только белоснежная простыня. Под ней покоилось тело жены, вжатое в мягкий матрас — поверхность постели была ровной, и только в изголовье вырастало её лицо. Она спала. Он пристально посмотрел на неё, потом тихо заплакал.

Под светом луны простыня казалась упавшим с неба листом бумаги. Потом вдруг от окна стал исходить какой-то ужас. Он опустил штору и подошёл к постели. Положил локти на нарядную подушку и какое-то время наблюдал за женой. Потом ладони его соскользнули к коленям. Вжался головой в круглую железную ножку кровати, лоб заломило от холода. Сложил ладони в молитвенном жесте.

— Перестань, мне так не нравится. Я ещё жива!

— Не спишь?

— И не думала. Так, мечтала.

В ту секунду, когда она посмотрела на него, грудь её выгнулась луком, а белоснежная простыня взгорбилась теплом. Он слегка коснулся простыни: «Море туманится».

— А корабли ещё в море?

— Да.

— Но ведь опустился туман?

— Он не такой густой. Спокойной ночи.

Он положил руку на простыню и поцеловал её в лоб.

— Перестань. Когда мы рядом стоим — это одно, а так — будто покойницу целуешь.

2

Складывать ладони в молитвенном жесте он привык с детства.

Он рос вдвоём с дедом в городке, окружённом горами — родители умерли рано. Дед был слепым. Он часто подводил малолетнего внука к буддийскому алтарю. Он брал в свои руки крошечные ладошки внука и сводил их вместе. Внук удивлялся, какие у деда холодные руки.

Внук рос упрямым. Говорил дерзости. Дед плакал и звал монаха из горного храма. В его присутствии внук всегда успокаивался. Когда монах усаживался с закрытыми глазами перед внуком, его руки были плотно сведены в торжественном молитвенном жесте. Когда внук видел эти ладони, холодок бежал по его коже. И когда монах уходил, внук точно так же тихонечко усаживался перед дедом. Дед не видел его — его глазницы зияли пустотой, но он знал, что сердце мальчика очистилось.

Вот так мальчик и уверовал во всемогущество сведённых воедино ладоней. Он был сиротой, и многие ему помогали. Сам же он многим сотворил зло. Были две вещи, которым он так и не выучился. Он не умел благодарить и просить прощения — оттого, что не научился смотреть в глаза. Живя по людям, он не мог дождаться минуты, когда заберётся в постель. Перед сном он привык складывать ладони вместе. Он верил, что так он сумеет выразить то, что не умел сказать словами.

3

В тени павлонии зацвели огоньки граната.

Потом голуби вернулись с сосен на крышу над его кабинетом.

Потом задрожали лучи луны, возвещая конец сезона дождей.

Днём и вечером он упорно сидел у окна. Ладони его были сложены вместе. Жена оставила ему короткую записку, в которой сообщала, что она ушла к своему прежнему возлюбленному. Он молился о её возвращении.

Слух его обострился. Теперь он слышал, как за десяток кварталов звучит свисток, возвещающий отправление поезда. Шарканье бесчисленных ног слышалось ему далёким дождём.

Через какое-то время ему привиделась жена. Он полдня смотрел на белую дорогу и потом вступил на неё. Навстречу шла жена. Он похлопал её по спине. Она смотрела на него, как ни в чём не бывало. «С возвращением. Хорошо, что ты вернулась». Жена прислонилась к нему и уткнулась лицом в плечо. Они медленно пошли вместе. Он сказал: «Ты сидела на вокзальной скамеечке и кусала ручку зонта».

— Ты меня видел?

— Я тебя видел.

— Почему не окликнул?

— Я наблюдал за тобой из окна нашего дома.

— Неужели?

— Я увидел тебя и вышел встречать.

— Ты неправ.

— Только это ты и хочешь сказать?

— Нет, не только.

— В половине восьмого я вдруг подумал, что ты должна вернуться. Я точно знал, что ты вернёшься.

— Хватит, я уже умерла. Я вспомнила, как в нашу первую ночь ты сидел передо мной со сложенными ладонями, как будто перед покойницей. И я тогда умерла.

— Это случилось тогда?

— Извини, но я больше никуда не пойду.

И тогда он вдруг ощутил, что хочет ради проверки своих сил сложить ладони и помолиться за всех женщин на этом свете.

[1926]