Мемуары Дьявола - Фредерик Сулье

Жюльетта, Густав и Анри обменялись быстрыми взглядами, и остаток вечера, впрочем уже довольно позднего, прошел так, что барон, поглощенный мыслями о предстоявшей дуэли, не обратил внимания на тревожную, но тихую грусть, которая завладела Каролиной.

На следующее утро секунданты явились к барону в половине седьмого утра. Луицци передал Густаву письмо, в котором объяснял Анри свое отсутствие на случай несчастья, и все трое отправились в Венсеннский лес.

Между людьми, полными решимости драться, подготовка к дуэли не занимает много времени. Однако на этот раз она немного затянулась, поскольку участникам потребовалось дать друг другу некоторые объяснения.

– Я полагал, – начал господин де Марей с присущим ему высокомерием, – что господин барон де Луицци, который явился сюда несомненно для того, чтобы защитить свою честь, придет в сопровождении уважаемых секундантов. Я имею в виду только одного из вас. – Косм поклонился второму секунданту Луицци.

Густав хотел вставить слово, но Луицци опередил его и заговорил с достоинством, которое должно было усыпить чрезмерное недоверие господина де Марея:

– Во-первых, я явился сюда, дабы защитить свою честь, сударь, а не для того, чтобы удивлять вас выбором моих секундантов, которых я считаю достойными господами, во-вторых, я здесь, смею вас уверить, дабы наказать глупца за самонадеянность и грубияна за наглость.

– Я продолжу урок, сударь, – подхватил Густав. – Я – маркиз де Бридели, согласившись драться с вами, делаю большую честь господину де Марею, зятю госпожи Оливии де Мариньон, дочери некой Беру, держательницы в прошлом публичного и игорного дома.

При этих словах Густава Косм, который лишь смутно представлял себе прошлое госпожи де Мариньон, побледнел и в бешенстве воскликнул:

– Ничтожество!

– Полегче, полегче, – усмехнулся Густав, – не сердитесь так, мой милый господин де Марей. Я только что из Бретани, там много говорят о вас.

Косм явно смутился и обратился к одному из своих секундантов – молодому человеку с очаровательным юным лицом, бледным и нежным:

– Давайте, дю Берг, покончим с этим.

– О, – засмеялся Луицци, – а вот и господин дю Берг! Счастлив видеть господина дю Берга: его-то и не хватало на этом представлении.

– Что вы хотите сказать? – тоненьким голоском вопросил молодой человек.

– Позвольте, господа, мы здесь не для того, чтобы приветствовать старых знакомых, – возмутился Косм, – где шпаги?

– Здесь, – отозвался второй секундант Луицци.

Площадка, на которой все собрались, оказалась неподходящей, пришлось углубиться в лес, чтобы найти другую. После целого получаса ходьбы нашли наконец ровную и открытую опушку. Соперникам вручили шпаги, и они бросились друг на друга с решимостью, которая не оставляла сомнений в том, что оба полны отваги, и в то же время их ловкость и осмотрительность показывали, что каждый равно стремится и защитить себя, и поразить противника. Однако Косм, раздраженный словами Луицци и Густава, атаковал с такой силой, что вскоре Луицци начал отступать. После нескольких выпадов де Марей остановился.

– Вы ранены! – крикнул он Луицци.

– Ничего подобного, – возразил Арман, отражая атаку де Марея, который заставил-таки отступить его еще дальше, так что барон оказался в траве на краю поля, покрытого люцерной.

Косм снова опустил шпагу и презрительно произнес:

– Я бы вас подрезал, но не умею косить. Оставим эту игру, здешнее сукно не очень чисто и зелено.

– Очаровательный каламбур, – барон подхватил шутливый тон противника и бросился в атаку, – сукно не скатерть – картам не помеха, есть еще козыри в наших руках! Посмотрим, чьи бубны прочнее.

– Прелестно, – парировал его удар де Марей и в свою очередь начал отступать под неудержимым натиском барона. – За бубны боролись, на пику напоролись! – почти тут же воскликнул он, поскольку опять ранил барона в руку.

– Продолжим, пока черви меня не съели. – Луицци опять поддержал игру слов. Сквозь звон шпаг и разъяренный смех оба бросали друг другу каламбуры, которые в любое другое время оставили бы тем беднягам, что выбрали их своим ремеслом.

– Прекрасно! – воскликнул де Марей. – Кто сдает?

В этот миг барон нанес такой страшный по силе и ловкости удар, что проткнул плечо де Марея насквозь.

– Вот это козырной ход! – вскричал Густав при виде упавшего Косма и обратился к секундантам де Марея: – Ваш король бит! Последняя взятка наша!

Луицци, обе раны которого кровоточили и которого поддерживал лишь пыл борьбы, охватила слабость, и он упал рядом со своим противником.

Секунданты уже не думали ни о чем, кроме как о помощи двум раненым. Луицци первым пришел в себя и, убедившись, что де Марей еще дышит, покинул поле боя и возвратился к своему экипажу.

– Хотите вернуться домой? – спросил Густав.

– Нет, моя сестра станет переживать, начнутся слезы, ахи, охи. Она захочет отложить свадьбу, а у меня, уверяю вас, нет никакого желания снова приниматься за все эти нудные формальности, которыми я столько времени занимался как приговоренный. Мои раны – пустяк, задеты только мышцы.

– Возможно, – усомнился Густав, – но обе очень близко к запястью, в этом случае есть опасность столбняка. С ранами от шпаги нельзя шутить.

– Вы можете отвезти меня к себе?

– С удовольствием, – ответил Густав, – хотя я живу всего-навсего в меблированных комнатах. Но лучше мы найдем Барне, который расположился неподалеку от моего дома, я передоверю вас ему, пока не предупрежу вашу сестру.

– Прекрасно, – согласился Луицци.

Через час они прибыли на улицу Эльдер, но Барне не оказалось на месте. Послали за доктором, он промыл барону раны и велел соблюдать абсолютный покой. Было уже около десяти часов.

– Бегите ко мне, – попросил барон Густава, – и передайте сестре мою волю, я настаиваю, чтобы свадьба состоялась, несмотря на мое отсутствие. Скажите, что я вернусь к двум часам. Предупредите Анри, а я попрошу, чтобы меня перевезли домой.

– Это очень неосмотрительно, – вмешался доктор.

– Посмотрим, – возразил Луицци, – в любом случае попросите, чтобы господина Барне прислали ко мне, как только он вернется.

Густав послушался Луицци и уехал.

От потери крови и кровопускания, которое сделал врач, Луицци почувствовал чрезмерную слабость. Как только все решения, которые от него требовались, были приняты, барон впал в забытье, похожее на сон, и потерял ощущение времени. Он проснулся от звука открывшейся двери и перезвона часов: пробило полдень. Вошедший был не кто иной, как господин Барне. Барон сделал ему знак приблизиться, и нотариус запричитал:

– Как? Мне сказали, что вы дрались на дуэли!

– Пустяки, пустяки, – прошептал барон, удивляясь собственной слабости и острой боли, которую причиняли ему раны, казавшиеся поначалу столь незначительными.