Миссис Дэллоуэй. На маяк. Орландо. Романы - Вирджиния Вульф

Как бы там ни было, проснулся он в ужасе. Он пустился бежать, будто спасался от беды, от неминуемой гибели. Торговки хохотали, запускали в него гнилым виноградом, звали его. Он и не слышал. Несясь по улицам, он не раз чуть не угодил под колеса, и возницы ругались и стегали его для острастки хлыстом. Полуголые детишки швыряли в него камешками, кричали: «Matta, Matta!»[17]Выбегали матери, подхватывали их, поскорей уносили в дом. Уж не сошел ли он с ума? Перегрелся на солнце? Или вдруг снова услышал Венерин охотничий рог? Или американский стучащий дух из обитающих в ножках стола и до него наконец-то добрался? Как бы там ни было, он летел стрелой из улицы в улицу, пока не достиг дверей Casa Guidi. Он бросился прямо наверх и вбежал прямо в гостиную.

Миссис Браунинг лежала на кушетке и читала. Она вздрогнула и подняла глаза, когда он вошел. Нет, это не дух – всего только Флаш. Она засмеялась. Потом, когда он прыгнул на кушетку и ткнулся мордой ей в лицо, ей вспомнились собственные строчки:

Пред вами пес. Объятая тоской,

Забыв о нем, я грезам предалась,

Как слезы, за мечтой мечта лилась.

Вдруг у подушки над моей щекой

С лохматой, как у Фавна, головой

Предстал владелец золотистых глаз,

Со щек он слезы мне смахнул тотчас

Обвислым ухом, словно бог живой.

Тогда аркадской нимфой стала я,

Козлиный бог мою тревожит кровь,

Жду Пана в темной роще у ручья,

Но вижу Флаша, расцветают вновь

Восторг и грусть – Пан вечен, нам даря

Чрез дольних тварей горнюю любовь[18].

Она написала эти строчки однажды, давным-давно, на Уимпол-стрит, когда была очень несчастна. Прошли годы, она была счастлива теперь. И она старела. И Флаш старел. На мгновение она склонилась над ним. Большеротая, большеглазая, с тяжелыми локонами вдоль щек, она по-прежнему до странности походила на Флаша. Расколотые надвое, но вылитые в одной форме – не дополняли ли они тайно друг друга? Но она была женщина. Он – пес. Миссис Браунинг снова принялась за чтение. Потом она опять посмотрела на Флаша. Но он не ответил на ее взгляд. Необычайная перемена произошла в нем. Она закричала: «Флаш!» Он не ответил. Только что он был живой. А теперь лежал мертвый{108}. Вот и все. Стол гостиной, как ни странно, стоял совсем тихо.