Похождения бравого солдата Швейка - Ярослав Гашек

Поручик Лукаш проворчал про себя, что, вероятно, здесь, вГуменне, жандармы тоже получали «Четырехлистник» Шимачека с этой трогательнойстатьёй. Вообще всё на свете вдруг показалось ему таким гнусным иотвратительным, что он почувствовал потребность напиться и избавиться отмировой скорби.

Он вышел из вагона и пошёл искать Швейка.

— Послушайте, Швейк, — обратился он к нему, —вы не знаете, где бы раздобыть бутылку коньяку? Мне что-то не по себе.

— Осмелюсь доложить, господин обер-лейтенант, это отперемены климата. Возможно, на поле сражения вам станет ещё хуже. Чем дальшечеловек удаляется от своей первоначальной военной базы, тем тошнее емустановится. Страшницкий садовник Йозеф Календа тоже как-то удалился от родногодома. Шёл он из Страшниц на Винограды и остановился по дороге в трактире «Уостановки». Сначала-то всё шло хорошо, а как пришёл он к водокачке на Коруннуюулицу, как стал летать по всей Корунной из трактира в трактир до самого костёласвятой Людмилы, — вот тут-то силы его и покинули. Однако он не испугался,так как в этот вечер побился об заклад в трактире «У ремиза» в Страшницах содним трамвайным вагоновожатым, что в три недели совершит пешком кругосветноепутешествие.

Он всё дальше и дальше удалялся от своего родного очага,пока не устроил привал у «Чёрного пивовара» на Карловой площади. Оттуда онпошёл на Малую Страну в пивную к «Святому Томашу», а потом, сделав остановку «УМонтагов», пошёл выше, остановился «У брабантского короля» и отправился в«Прекрасный вид», а оттуда — в пивную к Страговскому монастырю. Но здесьперемена климата дала себя знать. Добрался он до Лоретанской площади, и тут нанего напала такая тоска по родине, что он грохнулся наземь, начал кататься потротуару и кричать: «Люди добрые, дальше не пойду! Начхать мне (простите загрубое выражение, господин обер-лейтенант) на это кругосветное путешествие!»Всё же, если желаете, господин обер-лейтенант, я вам коньяк раздобуду, толькобоюсь, как бы поезд не ушёл.

Поручик Лукаш уверил его, что раньше чем через два часа онине тронутся и что коньяк в бутылках продают из-под полы тут же за вокзалом.Капитан Сагнер уже посылал туда Матушича, и тот принёс ему за пятнадцать кронбутылку вполне приличного коньяку. Он дал Швейку пятнадцать крон и приказал действоватьнемедленно, но никому не говорить, для кого понадобился коньяк и кто его послалза бутылкой, так как это, собственно говоря, дело запрещённое.

— Не извольте беспокоиться, господин обер-лейтенант,всё будет в наилучшем виде: я очень люблю всё запрещённое, нет-нет да и сделаючто-нибудь запрещённое, сам того не ведая… Как-то раз в Карпинских казармах намзапретили…

— Kehrt euch — marschieren — marsch![270]— скомандовал поручик Лукаш.

Швейк пошёл за вокзал, повторяя по дороге все задания своейэкспедиции: коньяк должен быть хорошим, поэтому сначала его следуетпопробовать. Коньяк — дело запрещённое, поэтому надо быть осторожным.

Едва он свернул с перрона, как опять наткнулся наподпоручика Дуба.

— Ты чего шляешься? — налетел тот наШвейка. — Ты меня не знаешь?

— Осмелюсь доложить, — ответил Швейк, отдаваячесть, — я бы не хотел узнать вас с плохой стороны.

Подпоручик Дуб пришёл в ужас от такого ответа, но Швейкстоял спокойно, всё время держа руку у козырька, и продолжал:

— Осмелюсь доложить, господин лейтенант, я хочу знатьвас только с хорошей стороны, чтобы вы меня не довели до слёз, как вы недавноизволили выразиться.

От такой дерзости у подпоручика Дуба голова пошла кругом, ион едва нашёл в себе силы крикнуть:

— Пшёл отсюда, негодяй! Мы с тобой ещё поговорим!

Швейк ушёл с перрона, а подпоручик Дуб, опомнившись,последовал за ним. За вокзалом, тут же у самой дороги, стоял ряд большихкорзин, опрокинутых вверх дном, на которых лежали плоские плетушки с разнымисладостями, выглядевшими совсем невинно, словно всё это добро былопредназначено для школьной молодёжи, готовящейся к загородной прогулке. Тамбыли тянучки, вафельные трубочки, куча кислой пастилы, кое-где — ломтики чёрногохлеба с колбасой явно лошадиного происхождения. Под большими корзинамихранились различные спиртные напитки: бутылки коньяку, водки, рома,можжевёловки и всяких других ликёров и настоек.

Тут же, за придорожной канавой, стояла палатка, где,собственно, и производилась вся торговля запрещённым товаром.

Солдаты сначала договаривались у корзин, пейсатый еврейвытаскивал из-под столь невинно выглядевшей корзины водку и относил её подкафтаном в деревянную палатку, где солдат незаметно прятал бутылку в брюки илиза пазуху.

Туда-то и направил свои стопы Швейк, в то время как отвокзала за ним наблюдал завзятый сыщик — подпоручик Дуб.

Швейк забрал всё у первой же корзины. Сначала он взялконфеты, заплатил и сунул в карман, при этом пейсатый торговец шепнул ему:

— Schnaps hab' ich auch, gnädiger Herr Soldat![271]

Переговоры были быстро закончены. Швейк вошёл в палатку, нозаплатил только после того, как господин с пейсами раскупорил бутылку и дал емупопробовать. Коньяком Швейк остался доволен и, спрятав бутылку за пазуху,направился к вокзалу.

— Где был, подлец? — преградил ему дорогуподпоручик Дуб.

— Осмелюсь доложить, господин лейтенант, ходил законфетами. — Швейк сунул руку в карман и вытащил оттуда горсть грязных,покрытых пылью конфет. — Если господин лейтенант не побрезгует… я ихпробовал, неплохие. У них, господин лейтенант, такой приятный особый вкус, каку повидла.

Под мундиром Швейка обрисовывались округлые очертаниябутылки.

Подпоручик Дуб похлопал Швейка по груди:

— Что несёшь, мерзавец? Вынь!

Швейк вынул бутылку с желтоватым содержимым, на этикеткекоторой чёрным по белому было написано «Cognac».

— Осмелюсь доложить, господин лейтенант, —проговорил Швейк, ничуть не смутившись, — я в эту бутылку из-под коньяканакачал немного воды. У меня от этого самого вчерашнего гуляша страшная жажда.Только вода там, в колодце, как видите, господин лейтенант, какая-тожелтоватая. По-видимому, это железистая вода. Такая вода очень полезна дляздоровья.

— Раз у тебя такая сильная жажда, Швейк, —дьявольски усмехаясь, сказал подпоручик Дуб, желая возможно дольше продлитьсцену, которая должна была закончиться полным поражением Швейка, — такнапейся, но как следует. Выпей всё сразу!