Лунная долина - Джек Лондон

— Но ведь участок-то не наш, — возразила Саксон.

— Ладно, ты не успеешь дожить до ста лет, как я куплю его. Прямо отсюда я лечу к Пэйну и заключаю договор на право покупки. Пока они составят купчую, я поищу денег. Мы опять займем четыреста долларов у Гоу Юма, да я возьму денег под лошадей и повозки, под Хазл и Хатти и под все, что стоит хоть цент. Потом получу купчую и закладную под нее и рассчитаюсь с Хильярдом. А тогда это уже легче легкого, — я заключу договор с кирпичным заводом по двадцати центов за ярд; может быть, удастся получить и больше: они с ума сойдут от радости, когда увидят глину. Здесь, где обвал, и бурить не придется. Глина вся на поверхности — двести футов. Рой себе — и все. Эти холмы — сплошная глина, только сверху тонкий пласт земли.

— Но ведь когда вы начнете добывать глину, что станет с этим красивым ущельем, — с ужасом воскликнула Саксон.

— Ничего, пострадает только холм. Дорога пройдет с той стороны. Отсюда до забоя Шэвона не больше полумили. Я проложу дорогу и надбавлю цену за перевозку; или пусть завод сам строит дорогу, а я буду возить им глину за те же деньги, что и теперь. И с первой же минуты буду получать двадцать центов чистого дохода за ярд. Но придется подкупить еще лошадей, — этих не хватит.

Взявшись за руки, они уселись у водоема и принялись обсуждать все подробности своего открытия.

— Знаешь что, Саксон, — сказал Билл после недолгого молчания, — спой-ка мне «Когда кончится жатва», ладно?

Прослушав песню до конца, он сказал:

— Первый раз ты ее спела мне в поезде, когда мы возвращались домой после гулянья.

— Да, это было в день нашего знакомства, — вставила она. — А какое я на тебя тогда произвела впечатление?

— Да такое же, как и теперь, — что ты создана для меня. Я это решил сразу, с первого же вальса. А ты?

— А я все старалась отгадать — еще до первого вальса, с той минуты, как нас познакомили и ты пожал мне руку, — я все спрашивала себя: неужели это он? Этими самыми словами: неужели это он?

— Выходит, я тебе понравился? — спросил он.

— Да, понравился, а мои глаза меня никогда не обманывают.

— Слушай, — Билл перевел разговор на другую тему, — зимой, когда у нас все будет налажено и пущено в ход, отчего бы нам не махнуть в Кармел? С овощами зимой тихо, а вместо себя я могу оставить помощника.

Но Саксон не пришла в восторг; и это удивило его.

— Ты не хочешь? — поспешно спросил он.

Опустив глаза и запинаясь, Саксон ответила:

— Вчера я сделала одну вещь, не спросив твоего согласия, Билл.

Он молча ждал.

— Я написала Тому, — добавила она виновато.

Он ждал, сам не зная чего.

— Я просила его прислать мой старый комод — помнишь, комод моей матери, мы его поставили к ним перед уходом из Окленда.

— Уф! — вздохнул с облегчением Билл. — Что же тут особенного? Комод нам всегда пригодится, верно? А расходы по доставке нас не разорят, верно ведь?

— Ты мой дорогой дуралей, Билл, — вот что! Разве ты не помнишь, что было в комоде?

Он покачал головой; и она прибавила чуть слышно, будто вздохнув:

— Все, что нужно… ребенку…

— Правда? — воскликнул он.

— Да.

— Ты уверена? Она кивнула, и щеки ее вспыхнули.

— Я так желал этого, Саксон! Больше всего на свете! Я много думал об этом с тех пор, как мы попали сюда, — продолжал он срывающимся голосом; и она впервые увидела слезы на его глазах. — Но после всех безобразий, которые я натворил, и всех неприятностей, я… я не смел просить тебя или хоть словом обмолвиться на этот счет… Но я хотел… я так хотел этого!.. Как я люблю тебя сейчас!..

Он крепко обнял ее, и у водоема, в глубине ущелья, наступила тишина.

Вдруг Саксон почувствовала, что Билл предостерегающе коснулся пальцем ее губ. Послушная движению его руки, она повернула голову, — и оба увидели далеко вверху, на склоне холма, лань и пятнистого оленя, которые смотрели на них сквозь густую листву.