Цветы зла - Шарль Бодлер

О Рубенс, лени сад, покой реки забвенья!

Ты — изголовие у ложа без страстей,

Но где немолчно жизнь кипит, где все — движенье,

Как в небе ветерок, как море меж морей!

О Винчи, зеркало с неясной глубиною,

Где сонмы ангелов с улыбкой на устах

И тайной на челе витают, где стеною

Воздвиглись горы льдов с лесами на хребтах;

О Рембрандт, грустная, угрюмая больница

С Распятьем посреди, где внятен вздох больных,

Где брезжит зимняя, неверная денница,

Где гимн молитвенный среди проклятий стих!

Андже́ло, странный мир: Христы и Геркулесы[15]

Здесь перемешаны; здесь привидений круг,

Лишь мир окутают вечерней тьмы завесы,

Срывая саваны, к нам тянет кисти рук.

Пюже[16], печальный царь навеки осужденных,

Одевший красотой уродство и позор,

Надменный дух, ланит поблеклость изможденных,

То сладострастный фавн, то яростный боксер;

Ватто! О карнавал, где много знаменитых

Сердец, как бабочки, порхают и горят,

Где блещет шумный вихрь безумий, с люстр излитых,

И где орнаментов расцвел нарядный ряд!

О Гойя, злой кошмар[17], весь полный тайн бездонных,

Проклятых шабашей, зародышей в котлах,

Старух пред зеркалом, малюток обнаженных,

Где даже демонов волнует страсть и страх;

Делакруа, затон кровавый, где витает

Рой падших Ангелов; чтоб вечно зеленеть,

Там лес тенистых пихт чудесно вырастает;

Там, как у Вебера[18], звучит глухая медь;

Все эти жалобы, экстазы, взрывы смеха,

Богохуления, Те Deum[19], реки слез,

То — лабиринтами умноженное эхо,

Блаженный опиум, восторг небесных грез!

То — часового крик, отвсюду повторенный,

Команда рупоров, ответный дружный рев,

Маяк, на тысячах высот воспламененный,

Призыв охотника из глубины лесов!

Творец! вот лучшее от века указанье,

Что в нас святой огонь не может не гореть,