Улисс - Джеймс Джойс

Лошади, мимо которых он проходил, беспокойно подергивались в распущенной упряжи. Он шлепнул по чалопегому крупу, что вздрагивал совсем рядом с ним, и прикрикнул:

– Н-но, балуй!

Потом обернулся к Дж.Дж.О'Моллою и спросил:

– Ну, ладно, Джек. В чем дело? Что там стряслось? Ох, погодите минутку.

Держитесь-ка.

Откинув далеко голову и разинув рот, он на мгновение застыл неподвижно, после чего громко чихнул.

– Ап-чхи! – произнес он. – Черт побери!

– Это пыль от мешков, – вежливо заметил Дж.Дж.О'Моллой.

– Да нет, – выдохнул Нед Лэмберт, – это я подхватил… холодная ночь поза… вот дьявол… ночь позавчера… и такие гуляли сквозняки…

Он приготовил носовой платок для уже подступающего…

– Я был… утром… бедный… как его зовут… Ап-чхи!… Вот сатана!

Том Рочфорд взял верхний диск из стопки, которую он прижимал к своему бордовому жилету.

– Видите? – спросил он. – Допустим, сейчас идет шестой номер. Кладу вот сюда, смотрите. Номер На Сцене.

У них на глазах он опустил диск в левую щель. Диск скользнул вниз по желобку, слегка покачался и затих, показывая им в окошечке шесть.

Юристы былых времен, важные и надменные, отправляя дела закона, взирали, как Ричи Гулдинг прошел из податного управления в гражданский суд с папкою фирмы Гулдинг, Коллис и Уорд, и слышали, как от адмиралтейского отделения королевского суда к суду апелляционному прошуршала пожилая особа женского пола с недоверчивою усмешкою, открывшей вставные зубы, в черной шелковой юбке, весьма пространной.

– Видите? – повторил он. – Смотрите, последний, что я опустил, теперь там сверху: Прошедшие Номера. Давление. Принцип рычага, понятно?

Он показал им растущую стопку дисков на правой стороне.

– Ловко придумано, – сказал Флинн Длинный Нос, сопя. – Значит, кто опоздал, может видеть, какой сейчас номер и какие уже прошли.

– Видите? – повторил Том Рочфорд.

Он опустил диск для собственного удовольствия – и наблюдал, как тот скользит вниз, качается, затихает и показывает: четыре. Номер На Сцене.

– Я его сейчас увижу в «Ормонде», – сказал Ленехан, – и я его прощупаю.

Чтоб путный номер даром не помер.

– Давай, – одобрил Том Рочфорд. – Скажи ему, я уж тут сам стал буян, так не терпится.

– Ну, я спать пошел, – сказал бесцеремонно Маккой. – Когда вы вдвоем заведетесь…

Флинн Длинный Нос склонился над рычагом, сопя.

– А как вот это действует, Томми? – спросил он.

– Труляля, голуби, – сказал Ленехан. – До скорой встречи.

Он последовал за Маккоем на улицу через крохотный квадрат Крэмптон-корта.

– Он герой, – сказал он просто.

– Я знаю, – отозвался Маккой. – Это вы про канаву.

– Канаву? – сказал Ленехан. – Да это было в люке.

Они миновали мюзик-холл Дэна Лаури, где на афише им улыбалась размалеванной улыбкой Мария Кендалл, очаровательная субретка.

Идя вниз по тротуару Сайкмор-стрит мимо мюзик-холла «Эмпайр», Ленехан представлял Маккою, как было дело. Один из этих чертовых люков прямо как газовая труба, и какой-то бедолага застрял там, причем наполовину уже задохся от канализационных газов. Ну, Том Рочфорд тут же лезет вниз, в чем был, при всем букмекерском параде, только обмотался канатом. И убей бог, он как-то ухитрился обмотать того бедолагу канатом, и обоих вытянули наружу.

– Геройский поступок, – заключил он.

У «Дельфина» они остановились и пропустили карету скорой помощи, галопом промчавшуюся на Джервис-стрит.

– Вот сюда, – сказал он, сворачивая направо. – Заскочу к Лайнему поглядеть начальные ставки на Корону. Сколько там на ваших золотых с цепью?

Маккой устремил взгляд в темную контору Маркуса Терциуса Мозеса, потом на часы О'Нила.

– Начало четвертого, – сказал он. – А кто жокей?

– О'Мэдден, – ответил Ленехан. – И у кобылки все шансы.

Оставшийся на Темпл-бар Маккой легонько столкнул носком банановую кожуру с дороги в канаву. Кто-нибудь будет возвращаться в темноте под хмельком – не успеет оглянуться, сломает шею.

Ворота в ограде резиденции распахнулись, открывая проезд кавалькаде вице-короля.

– Один к одному, – сказал Ленехан, вернувшись. – Я там натолкнулся на Бэнтама Лайонса, он ставил на какую-то пропащую клячу, кто-то ему подсказал, у которой ни малейшего шанса. Нам вот сюда.

Они поднялись по ступеням и прошли через пассаж Мерчент-сарч.

Темноспинная фигура перебирала книги на лотке уличного торговца.

– А вот и он, – заметил Ленехан.

– Интересно, что он покупает, – сказал Маккой, оглядываясь назад.

– "Леопольде, или История заблумшей души", – сказал Ленехан.

– Он просто помешан на распродажах, – сказал Маккой. – На днях мы шли с ним по Лиффи-стрит, и он купил книгу у какого-то старика за два шиллинга.

Так в этой книге одни гравюры стоили вдвое, там звезды, луна, кометы с хвостами. Что-то насчет астрономии.

Ленехан рассмеялся.

– Сейчас вот я вам одну историйку про хвосты комет, – посулил он. – Выйдемте-ка на солнышко.

Они прошли по чугунному мосту и направились по набережной Веллингтона вдоль парапета.

Юный Патрик Алоизиус Дигнам вышел из мясной лавки Мангана, бывшей Ференбаха, неся полтора фунта свиных котлет.

– Устраивали шикарный прием в Гленкри, в колонии для малолетних, – с живостью начал Ленехан. – Знаете, этот ежегодный банкет. По полной парадной форме. Присутствовали и лорд-мэр, тогда это был Вэл Диллон, и сэр Чарльз Камерон, Дэн Доусон говорил речь, а потом был концерт. Бартелл д'Арси пел и Бен Доллард…

– Я знаю, – прервал его Маккой. – Моя дражайшая пела там один раз.

– В самом деле? – сказал Ленехан.

Табличка «Сдаются квартиры без мебели» снова появилась на оконной раме номера 7 по Экклс-стрит.

Он замолк на мгновение, но тут же разразился отрывистым смехом.

– Да нет, дайте мне рассказать, – снова принялся он. – Делахант с Кэмден-стрит обеспечил весь стол, а ваш покорнейший был за главного виночерпия. Блум тоже там был со своей женой. Выпивки хоть залейся – портвейн, и херес, и кюрасо, и уж мы всему там воздали честь. Разгулялись на славу. От жидкостей – к твердым телам. Холодный филей навалом, паштеты…

– Я знаю, – сказал Маккой. – В тот год, когда моя дражайшая там была…

Ленехан с большим жаром обнял его под локоть.

– Да нет, дайте мне рассказать, – повторил он. – После всей этой увеселительности мы еще устроили легкий полночный завтрак, и когда мы отчалили, то уж было времени хренадцатый час того утра что после ночи.