Лихие гости - Михаил Щукин

«Основа», выбрасывая из трубы черный, клубящийся дым, быстро и бесследно исчезавший в воздухе, упрямо шла против течения. Внешне на пароходе ничего не изменилось. Команда занималась своим делом, Дедюхин стоял на мостике, Коллис не уходил с кормы, настраивая свой фотографический аппарат и наставляя его на проплывающие мимо берега, остальные иностранцы большую часть времени играли в нарды, не выходя из своей каюты, а Нина Дмитриевна голосила по-прежнему, призывая всех любоваться окружающими красотами. Четверо новых нанятых матросов по очереди несли вахту, определенную им Дедюхиным, были исполнительны и молчаливы, лишнего слова от них никто не слышал.

Но при всем этом внешне благополучном раскладе явственно ощущалась неопределенная тревога и ожидание: вот-вот случится нечто такое, что сейчас даже и предположить невозможно. И все, кто обитал на пароходе, не показывая вида, жили этим ощущением тревоги и ожидания.

Вахту своих матросов Дедюхин построил так, что кто-то из них обязательно находился на палубе, а два человека постоянно дежурили в машинном отделении, даже по ночам, когда пароход стоял на якоре. Нина Дмитриевна, как и раньше, приставала к капитану с глупостями; он, не изменяя своего обычного к ней отношения, отмалчивался и старался не попадаться жене исправника на глаза. И только очень наблюдательный человек мог заметить, что иногда они успевали перекинуться между собой мгновенными взглядами, какие бывают лишь у тех людей, которых объединяет общая тайна.

А крутые берега Талой между тем все выше начали вздыматься к небу каменными уступами; они угрюмо нависали над рекой, порою закрывая солнце, щетинились зеленой листвой деревьев, но щетина эта становилась редкой, все сильнее просвечивала, обнажая голые выступы, на которых лишь кое-где, клочками, маячил белесый мох. Иногда в проеме выступов скатывались вниз каменные осыпи, и здесь, на круглых окатышах, уже ничего не росло.

Это начинались подступы к Кедровому кряжу. Вот-вот, уже скоро, за очередным изгибом реки, должны были прорезаться до самого неба его недосягаемые громады.

В этих местах пароход требовалось вести с особой осторожностью. Дедюхин с утра до вечера почти не сходил с мостика.

Талая, обтекая длинный и высокий гранитный выступ, делала крутой зигзаг, так что быстрое течение закручивало воду в воронки, и дальше уже тянулась прямо и ровно, словно русло ее отчеркнули по линейке. И вот в том месте, где заканчивался зигзаг и начиналось прямое русло, на широкой каменной площадке выложены были длинные поленницы дров, которые требовалось перетаскать на пароход, теперь уже самим, без посторонней помощи. Дедюхин на правах капитана отдал приказ: на погрузку выйти всем, до единого. Попросил, чтобы Киреев перевел его приказ Коллису. Тот перевел, Коллис согласно кивнул головой и направился в каюту, где его подчиненные, коротая время, играли в нарды.

Причалить удалось почти вплотную к берегу, бросили чалки, закрепили их за ближние ели, спустили широкий трап, и команда, весело гомоня, с удовольствием разминая ноги на твердой земле, сошла на берег, потянулась неторопливой цепочкой к высоким поленницам, густо засыпанным сверху прошлогодней хвоей. И как только они подошли, как только начали шевелить поленья, чтобы обрушить их вниз и брать с земли — так удобней, как теплый полуденный воздух прорезали скорые, оглушительные в тишине и совершенно неожиданные выстрелы. Столь неожиданные, что некоторые матросы даже присели в испуге, закрывая головы руками.

Первым опамятовался Рыжий, бросился к трапу, но в тот же момент, пиукнув, пуля впилась перед ним и сырая земля брызнула мелкими комочками. Рыжий споткнулся и замер, как вкопанный. Ванька Быструхин оказался хитрее. Рухнув на землю после первых выстрелов, он попытался ползком двинуться вперед, но и ему ударили в лицо земляные брызги — пуля угодила рядом с головой. Еще чуть-чуть — и окрасились бы густые кудри алой кровью. Ванька, не шевелясь, лежал, как убитый.

— Слушай меня! — на срединной поленнице, словно проклюнувшись неведомым образом через дерево, возник во весь рост Ванька Петля. На левой руке его, согнутой в локте, лежало цевье винтовки, но лежало таким образом, свободно и вольно, что ясно было: хозяин мгновенно вскинет винтовку в нужный момент и выстрелит, не задумываясь. Дедюхин это понял сразу и успел еще крикнуть: