Анти-Ахматова - Тамара Катаева

Что же помешало их углубить? Может, все-таки недостаточная заинтересованность?

О Блоке:

«…Я, например, была у него, по его настойчивому приглашению, желанной гостьей».

Михаил АРДОВ. Монография о графомане. Стр. 328

Ахматовой не повезло — все якобы настойчиво зазывали ее к себе, но свет увидели не только ее благоуханные легенды, но и записки других современников.

Вот рассказ самого Блока:

«Ахматову я знаю мало. Она зашла ко мне как-то в воскресенье (см. об этом ее стихи), потому что гуляла в этих местах, потому что на ней была интересная шаль, та, в которой она позировала Альтману».

К. И. ЧУКОВСКИЙ. Дневник. 1901–1929. Стр. 164

Анна Андреевна рассказала, как в Ленинграде она шла по улице и почему-то подумала: «Сейчас встречу Маяковского». И вот идет, и говорит, что думал: «Сейчас встречу Ахматову». Он поцеловал ей обе руки и сказал: «Никому не говорите».

Эмма ГЕРШТЕЙН. Мемуары. Стр. 480

Ну прямо как Христос: идите и никому не рассказывайте. А почему бы и не рассказать, люди публичные.

Она всегда, когда ей нечего рассказать о встречах с великими (никаких встреч, никаких дел, никаких диалогов, никаких отношений), рассказывает совершенно незначительные, непроверяемые, но однозначно свидетельствующие о близости, взаимном уважении и притяжении, рассказы. Выдуманные, скорее всего, истории. Тем более что прием повторяется не раз.

О Модильяни.

Рассказывала: «Когда в Париже я его первый раз увидела, подумала сразу — какой интересный еврей. А он тоже говорил (может, врал?), что, увидев меня, подумал: какая интересная француженка».

Эмма ГЕРШТЕЙН. Мемуары. Стр. 479

А может, врала?

Какая же русская, вернувшись из-за границы, не рассказывает, что ее принимали в третьей стране за француженку?

Сомнительная сценка должна показать широту взглядов Анны Андреевны, не побрезговавшей познакомиться с то ли итальянцем, то ли французом Модильяни. Правда, поскольку Модильяни действительно был евреем, то Анна Андреевна обнаруживает не очень похвальную в приличном обществе фенотипическую наблюдательность — и только. Большего интереса данное «воспоминание» не представляет.

Волков: Существует рисунок Модильяни (вероятно, 1911 года), изображающий Ахматову. По словам Ахматовой, этих рисунков было шестнадцать. В воспоминаниях Анны Андреевны о судьбе рисунков сказано не совсем понятно: «Они погибли в Царскосельском доме в первые годы революции». Анна Андреевна говорила об этом подробнее?

Бродский: Конечно, говорила. В доме этом стояли красногвардейцы и раскурили эти рисунки Модильяни. Они из них понаделали «козьи ножки».

Волков: В ахматовском описании этого эпизода чувствуется какая-то уклончивость, необычная даже для Анны Андреевны.

Соломон ВОЛКОВ. Диалоги с Бродским. Стр. 246

Никто этих шестнадцати рисунков не видел. Красногвардейцев, раскуривающих «козьи ножки», — тем более. «Подробности» же, заключающиеся только в факте «козьих ножек», повторяются неоднократно, но достоверностью не обрастают.

«Бег времени» — суперобложка украшена рисунком Модильяни.

«Существует лишь один этот рисунок — ваш портрет, сделанный Модильяни, или их больше?» — «Было около двадцати». — «А где остальные?» Отвечает не сразу. Отвечает спокойно: «Остальные выкурили солдаты в Царском селе во время гражданской войны».

Лев ОЗЕРОВ. Разрозненные записи. Стр. 599

У Ахматовой было вполне цивилизованное понимание стоимости объектов культуры и искусства (уже в двадцатые годы она грамотно распродавала свой литературный архив), и она разбиралась в рыночной ситуации. Если бы эти рисунки существовали, она никогда не бросила бы их на произвол судьбы. Для этого у нее была также интуиция. Сейчас иногда утверждается, что эти рисунки всплыли в Европе. Как они туда попали? Какие-то некультурные солдаты крутили из них «козьи ножки», а какие-то, более искушенные, чем Ахматова, чем парижские коллекционеры, которые в это время еще не разобрались в Модильяни, решили их спасти и украсть? Предпочли нетрадиционные рисунки неизвестного художника письмам вполне известного Александра Блока?

АА рассказывала об архиве своем и Николая Степановича в Царском Селе, в сундуке. В декабре 1917 года АА съездила в Царское Село и взяла из этого сундука много писем, материалов — и своих, и Николая Степановича. Привезла их в Петербург. А в 1921 году, уже когда Николай Степанович был арестован, она опять поехала в Царское Село. В доме уже было учреждение (Рабкрин). Она прошла наверх. Сундука уже не было, а бумаги валялись на полу — несколько писем Блока и т. д. АА, не имея возможности взять все, взяла только самое необходимое.

П. Н. ЛУКНИЦКИЙ. Дневники. Кн. 1. Стр. 270

Ни о каких пропавших рисунках в те времена не вспоминается.

Но впоследствии рисунков Ахматовой было уже мало — она заговорила еще и о письмах Модильяни — которые, естественно, тоже не сохранились.

Не был включен в мемуары о Модильяни — то ли просто не нашлось подходящего места, то ли заводило в ненужные объяснения, то ли просто решила не завираться… — и такой отрывок: «Он писал очень хорошие длинные письма».

Анатолий НАЙМАН. Рассказы о Анне Ахматовой. Стр. 155

Очень содержательные комментарии к письмам Модильяни! Да, несомненно, что Модильяни, если бы писал кому-либо длинные письма, писал бы очень хорошие. Какими еще могут быть длинные письма гения? Я также уверена, что Ахматова бы сохранила длинные и очень хорошие письма к ней любого французского художника — при любых обстоятельствах. В ее архиве нет подобных пропаж. Длинные хорошие письма Модильяни — такой же апокриф, как раскрученные на «козьи ножки» двадцать рисунков. Об их пропаже на царскосельском чердаке тоже не говорится ни слова по горячим следам.

«Длинные хорошие письма» — сказать нечего, но жаждущим почитателям надо что-то рассказывать или хотя бы «недоговаривать» — но в нашем случае попросту привирать.

В ту пору «ленинградские мальчики» страстно желали подобных легенд.

…Открытие в одной из коллекций двадцати трех рисунков, сделанных Модильяни в пору их встреч и в которых некоторые исследователи склонны видеть Ахматову как натуру.

Светлана КОВАЛЕНКО. Проза Анны Ахматовой. Стр. 368

«Некоторые исследователи» — это поклонники Ахматовой. Доказательств существования рисунков Модильяни нет.

«Вы спрашиваете о Модильяни. Я пошел и посмотрел эти рисунки. Боюсь, они не представляют значительного интереса. Я большой поклонник этого художника, но эти рисунки множатся на бесконечные копии и вариации классического искусства — греческого и египетского; затем ряд обнаженных в различных позах; наконец, портрет французской дамы (живопись). Поверьте, я обошел всю выставку в королевской академии, помня Ваши слова — искал хоть малейшего сходства с А.А., но не нашел никакого. Уверяю Вас…»