Троцкий и заговор в Красной Ставке - Сергей Войтиков

Некоторые товарищи восставали против упразднения Реввоенсоветов — сидя наверху. Им казалось, что все обстоит благополучно, но на периферии чувствовалось другое, видна была необходимость создания здорового центра, и единственный путь сделать его таковым — это привлечь к работе людей практики, имеющих организационный опыт. <…>

ЦАОПИМ. Ф. 3. Оп. 1. Д. 199. Л. 64, 75–77. Машинописный экз.

№ 6.2

Докладная записка Л.Д. Троцкого в ЦК РКП(б) с подведением итогов «заговора» в Полевом штабе Реввоенсовета Республики.

Не ранее 1 сентября 1919 г.^[778]

Совершенно секретно

ЦЕНТРАЛЬНОМУ КОМИТЕТУ РКП

Представляется совершенно необходимым подвести итоги тем переменам в военном ведомстве, которые совершены были свыше двух месяцев тому назад.

1. Одной из задач являлось создание ставки, в которой не было бы места шпионажу и предательству.

Никогда еще шаги и намерения не были известны противнику с такой детальностью, как теперь, при новой ставке. Установлено, что он пользуется наиболее центральными источниками осведомления^[779].

Причина: помимо возможных случайных личных обстоятельств основной причиной является тот факт, что стратегия окончательно перепутана с политикой и является предметом широкого обсуждения и кружковой борьбы.

2. Одной из важных причин произведенных перемен являлось положение на Западном фронте. С того времени достаточно выяснилось, что неудачи на Западном фронте определялись не организацией командования и управления Западного фронта, а отсутствием резервов^[780]. Даже обвинение Доможирова^[781] в предательстве, являвшееся одной из важнейших точек опоры в организационных изменениях не только на Западном фронте, но и в Ставке, оказалось совершенно несостоятельным. Доможиров не сообщил о Ставке ни одной черты, которой бы тт. Данишевский, Аралов и я не знали бы ранее.

3. Особенно тяжелое положение создалось, однако, в отношении Южного фронта. Общестратегический план был ложен с самого начала. Мы упустили главные силы на самом отдаленном, самом трудном и самом протяженном направлении. Сейчас совершенно ясно, что те же и даже значительно меньшие силы, своевременно брошенные на направление Курянск — Харьков^[782], дали бы несравненно большие результаты. Украина не была бы к настоящему моменту основным плацдармом Деникина, мы сохранили бы Курск, Туле не грозила бы непосредственная опасность.

Но хуже того: те поправки, какие могли и должны были вноситься ходом событий, хотя бы и с некоторой потерей темпа, не вносились даже тогда, когда необходимость их становилась очевидной. Причина тому в том, что оперативный план из временной и обусловленной рабочей программы командования превратился в знамя группы влиятельных товарищей, стал для них в некотором смысле вопросом чести. Большинство членов Политбюро ЦК (2 или 3 товарища) сочло даже возможным связать авторитет ЦК партии не только с указанным общеоперативным планом, но и с его отдельными изменениями. Это привело к такому положению, когда командование чувствовало себя и оказывалось вынужденным упорствовать в шагах, явно и очевидно нецелесообразных, иногда бессмысленных и прямо преступных. Таков был последний эпизод с переброской корпуса Буденного на участок группы Шорина в то время, как вся обстановка, все оперативные данные, все логические соображения ясно требовали сосредоточения сил на Курском направлении. Еще более недопустимым явилась переброска полков 21-й дивизии из Тулы на Новохоперск и окончательное очищение угрожаемой дороги Курск — Тула — Москва.

Необходимые мероприятия^[783]: