СМЕРШ в бою - Анатолий Терещенко

В начале 90-х Лукина скупо рассказывала о неспокойной жизни своего отца подруге Логиновой Александре Васильевне. Меня заинтересовала личность чекиста…

Со слов дочери Лукина они с матерью Еленой Васильевной практически не видели дома отца и мужа. Постоянные командировки сужали общение в семье.

– А куда он ездил? – поинтересовался я.

– Он был ответственным по литерным поездам.

– Помню, папа каждое лето выезжал на шесть месяцев в Хосту для обеспечения отдыха Сталина. Были, кроме длительных летних командировок, и краткосрочные – по несколько недель. Одним словом, у него вся жизнь была связана с охраной на «железке».

– А где он служил до этого?

– Был и военным чекистом, и транспортным, долгое время работал в управлении охраны вождей… Документов и фотографий в форме много оставил. Правительство часто его награждало высокими наградами, но за какие конкретные дела – не знаю… Из больших дел мне известно, что он сопровождал тело Ленина в Тюмень. Обеспечивал поездки Сталина на Тегеранскую, Ялтинскую и Потсдамскую конференции… Во время войны имел, очевидно, отношение к «СМЕРШу», потому что было у него удостоверение с этим грозным брендом. Часто вспоминал о совместной работе с Абакумовым, которого характеризовал как смелого, умного и хорошо знающего оперативную работу. Много времени отец отдавал поездкам в Сочи на дачу Сталина.

– Вы говорили, что родителя часто отмечало руководство Наркомата внутренних дел, какими же наградами он был награжден?

– Кажись, есть в коробке ордена Ленина, три Боевого Красного Знамени, Красной Звезды, «Знак Почета» и много медалей.

Вскоре Алла Кузьминична заболела. Квартиру пришлось продать, и оказалась она в доме престарелых, а награды и некоторые оставшиеся документы передала подруге Логиновой, а через последнюю они оказались у меня.

«Хорошо, что так получилось, новые хозяева, – подумал я, – поступили бы с имуществом семьи Лукина так же, как обошелся недавно некий нувориш с имуществом и квартирой генерала армии Антонова и Лепешинской».

В оставшихся документах много интересных исторических находок. Меня привлекло одно удостоверение, датированное 1.9.1923 года, своим современным звучанием.

Из-за трудности прочтения его я попытался восстановить текст:

УДОСТОВЕРЕНИЕ

Дано сие Особоуполномоченному по Колпянской ветви по борьбе со взяточничеством и хищением тов. Лукину в том, что он действительно является уполномоченным от Учтройки ст. Курск 2 Московско-Киево-Воронежской ж.д., которому предоставляется право производить аресты, обыски, допросы, подачи служебных депеш, а также говорить по прямому проводу под его личною ответственность.

Всем учреждениям и должностным лицам предполагается оказывать полное содействие тов. Лукину при исполнении им служебных обязанностей.

Что подписью и приложением печати удостоверяется.

Действительно по 1-е сентября 1923 г.

Примечание: Предъявитель сего пользуется вышеуказанными правами на основании приказа Наркомпуть от 16.5. 1922 года, № 1310.

Председатель Учтройки

по Б/ВХ ст. Курск 2 М.К. В. ж.д. (подпись)

Секретарь (подпись).

Среди документов было удостоверение – грамота о награждении Лукина К. П приказом НКВД СССР 3 002729 от 19 декабря 1942 года нагрудным знаком Заслуженного работника НКВД № 1738 за успешное выполнение заданий НКВД СССР и другие.

* * *

Как известно, с первых же часов войны Москва ожидала ударов фашистской авиации. Уже на рассвете комендант Кремля генерал-майор Н. К. Спиридонов ввел на территории Кремля Чрезвычайное Положение (ЧП).

Генерал Спиридонов вспоминал:

«Я сделал вывод, что в связи с неизбежными налетами фашистской авиации, а также быстрым продвижением врага сохранить тело Ленина в Москве даже в специальном убежище не удастся. Я возбудил вопрос об эвакуации…

26 июня предложение было рассмотрено Политбюро ЦК партии. Я изложил свои соображения и высказался за эвакуацию тела Владимира Ильича в Тюмень. На вопрос Сталина, почему туда, ответил:

«Малонаселенный, тыловой город. Нет промышленных и военных объектов. Не привлекает внимание немецкой авиации…»

В Кремль вызвали профессора Б. И. Збарского, возглавлявшего группу ученых-бальзаминаторов. Почти два десятка лет они трудились с забальзамированным телом вождя в идеальных условиях, поэтому боялись тряски, перепадов температуры, влажности, яркого света. Эти сомнения были высказаны коменданту Кремля, который убедил все же Сталина в правильности своего решения.

По этому поводу чекист из кремлевской комендатуры А. Т. Рыбин писал:

«Сталин молча постоял у саркофага. И тихо сказал, как бы говоря сам с собой:

– Под знаменем Ленина мы победили в Гражданской войне. Под знаменем Ленина мы победим и этого коварного врага».

Поздним вечером 3 июля 1941 года поезд покинул Москву. В одном вагоне находился саркофаг с телом Ленина, в других – взвод охраны, медработники, обслуживающий персонал, их семьи. О степени секретности мероприятия говорит тот факт, что о пункте назначения знали только двое: профессор Б. И. Збарский и начальник поезда полковник госбезопасности К. П. Лукин.

13 сентября 1945 года Мавзолей Ленина вновь был открыт.

* * *

Литерные поезда серии «А» совсем не выдумка сталинской эпохи. Да, это правда, в войну Сталин боялся летать на самолетах. В небе тогда господствовала немецкая авиация. Поэтому Президиум Верховного Совета СССР запретил членам Политбюро пользоваться воздушным транспортом на большие расстояния. И вот тогда специалисты вспомнили о литерных поездах.

Немного истории. Дело в том, что первый российский литерный вагон появился еще у Николая Первого. 3 ноября 1836 г. он с императрицей и наследником совершил в восьмиместном купе вагона 1-го класса первую поездку. Потом в 1874 году появился поезд с четырьмя вагонами. Особо выделялся императорский вагон голубого цвета, – он был длиннее других – 36 метров. Со временем состав увеличился до пятнадцати вагонов. Николай Второй обладал уже несколькими литерными поездами. В нем было предусмотрено практически все для полной жизнедеятельности августейших особ и свиты: отопление и вентиляция, канализация и внутренняя телефонная связь, снабжение водой, опочивальня и салон-столовая, мужской и дамский вагон для царской фамилии. Стены кабинета для царя были отделаны кожей. На окнах – бархатные занавески и светлые шелковые шторы. Передвижение царских поездов проходило в обстановке полной секретности.

В годы Гражданской войны идея литерных поездов была захоронена из-за распространенного бандитизма.

По рассказу дочери полковника, у истоков сталинских литеров стоял именно ее отец – Кузьма Павлович Лукин. В ноябре 1942 года к машинистам паровозного депо Москва-сортировочная Виктору Лиону и Николаю Кудрявкину подошел незнакомый крепкого телосложения, русоволосый человек. Отрекомендовался: