Повседневная жизнь Дюма и его героев - Элина Драйтова

Шико беседует с Генрихом III в королевской спальне.

Иллюстрация А. Озеревской и А. Яковлева к роману «Сорок пять».

Герцог Гиз.

Палач Кабош.

Гревская площадь в XVI веке.

Иллюстрации французских художников XIX века к роману «Королева Марго».

Д’Артаньян.

Кардинал Ришелье.

Во время этой беседы Ришелье говорил д’Артаньяну о «естественной справедливости».

Иллюстрация И. Кускова к роману «Три мушкетера».

Мушкетеры во дворе дворца де Тревиля.

Иллюстрация И. Кускова к роману «Три мушкетера».

Анна Австрийская в молодости.

Джордж Вильерс, герцог Бекингем.

Портрет П. Рубенса.

Мария Антуанетта на сеансе гипноза.

Гравюра XVIII в.

Сцена на парижской улице во времена Великой французской революции.

Иллюстрация XIX века к роману «Шевалье де Мезон Руж».

Последняя дуэль коварного Лоредана де Вальженеза.

Иллюстрация П. Пинкисевича к роману «Сальватор».

Сальватор — один из идеальных героев Дюма.

Сальватор останавливает драку в кабаке.

Иллюстрация XIX века к роману «Парижские могикане».

Александр Дюма-отец.

Иллюстрация Ю. Иванова к роману «Три мушкетера».

Многие животные попадали к Дюма случайно, по мимолетному влечению сердца. Например, одну из упомянутых выше обезьян — маленькую мартышку — писатель купил в Гавре после того, как она, высунувшись из клетки, стоявшей на улице возле лавки торговца животными, схватила его за полу сюртука и нежно облизала ему пальцы. Животное, можно сказать, само выбрало хозяина. Так же попал к нему голубой ара: он смотрел на незнакомого ему писателя «влюбленно» и впал в блаженное состояние, когда тот стал почесывать ему голову.

Что до грифа Югурты, то тот не особо стремился попасть в коллекцию животных Дюма. Его предложил писателю в Константине желавший подработать мальчишка, но сразу же предупредил, что мощная птица отхватила палец у человека и хвост у собаки. Однако Дюма увлекся идеей привезти живого грифа в Париж, что и сделал, умело дрессируя дикаря по дороге и даже (ради экономии денег) заставив его проделать часть дороги пешком, на цепи следуя за новым хозяином. В Париже Югурте жилось неплохо, и он приучился терпимо относиться к людям. Спустя какое-то время его пересадили из клетки в бочку и переименовали в Диогена. После разорения усадьбы Монте-Кристо Дюма пристроил своего пернатого питомца в теплое местечко: в ресторан «Павильон Генриха IV» в Сен-Жермене, где тот всегда имел достаточно пищи, сидел на специальной жердочке и в довершение всего… стал нести по одному яйцу в год, а это явно доказывает, что имя Диоген подходило ему ничуть не больше, чем Югурта.

Образы вымышленных животных в романах Дюма очень ярки, ведь многие их черты Дюма позаимствовал у своих любимцев. Возьмем, например, проныру Фигаро из романа «Парижане и провинциалы». Эта «большая легавая собака с коричневой шерстью, тонкими и мускулистыми ногами, длинными висячими ушами, глазами, полными огня, сверкавшими во мраке словно изумруды», жила поначалу у хозяина гостиницы «Золотой крест» в Виллер-Котре. Хозяин мечтал сбыть ее с рук, но найти доверчивого покупателя не представлялось возможным. Все соседи уже были наслышаны о достоинствах собаки и старались не подпускать ее ближе, чем на ружейный выстрел. Нет, Фигаро не кусался и проявлял прекрасные охотничьи качества. Но один, весьма существенный, недостаток перечеркивал все его достоинства: он проявлял ненасытное, не знающее преград чревоугодие. Фигаро добывал себе еду по-всякому. Когда в гостинице появлялись путешественники, вернее, когда они садились за стол, в столовой сразу «появлялся Фигаро, неся в пасти небольшую круглую соломенную подстилку, клал ее на некотором расстоянии от прибывших на пол и садился сверху с исключительно серьезным видом, выпрямив передние лапы» (XIII). Растроганные достойным поведением и умильными взглядами умного пса путешественники отдавали ему все остававшиеся от обеда объедки, и он, благодарно виляя хвостом, провожал их до дилижанса. Поскольку дилижанс проезжал мимо гостиницы дважды — утром и вечером, — завтрак и ужин были Фигаро всегда обеспечены. Но это его явно не удовлетворяло, и потому в округе не осталось ни одной кухни, из которой наглец не утащил бы лакомого кусочка. Понимая что к чему, Фигаро ни разу не покусился на продукты и живность, принадлежавшие самой гостинице. Однако за ее пределами он даже не старался казаться деликатным. Постоянные кражи, совершаемые псом, грозили поссорить всех соседей с его хозяином, и тот, будучи вынужден все время возмещать кому-то ущерб, мечтал о том дне, когда ему удастся сбыть с рук злосчастного пса. Случай представился, когда в Виллер-Котре приехал достойный парижский буржуа Пелюш, которому нужна была охотничья собака. Фигаро прекрасно делал стойку и мог принести в пасти яйцо, не повредив скорлупы. Пелюш пришел в восторг и купил собаку. Его только забыли предупредить, что первую дичь, подстреленную хозяином, Фигаро обычно съедал сам… Рассказы о подвигах Фигаро Пелюш услышал позже. Например, однажды во время охоты с прежним владельцем пес так резво помчался подбирать кулика, что не посчитал нужным обогнуть лежавшую на пути вязанку хвороста. С другой стороны вязанки лежала брошенная кем-то коса, и ее лезвие вонзилось Фигаро в шею. Хозяин испугался за пса, тот же больше всего сожалел об утраченном кулике, и, когда дичь на его глазах убрали в сумку, раненый от великой досады сам рванулся вперед и вытащил лезвие из раны. Подвиг, достойный древних героев!