Эффективный Черчилль - Дмитрий Медведев

По мнению Черчилля, подобная помощь, хотя и «представляла собой серьезный риск, была необходима для поддержки французов». Британский премьер считал, что отправка дополнительных эскадрилий «поддержит боевой дух французов и предоставит им шанс прийти в себя»^[682].

По мере развития событий (неудачи союзных войск во Франции) Черчилль постепенно стал менять политический курс. На заседании военного кабинета 20 мая он заявил, что обратился к начальникам штабов с просьбой проанализировать готовность английских баз осуществить прикрытие британских экспедиционных сил в случае их эвакуации. Также он заметил, что Британия «достигла предела в объемах своей военно-воздушной помощи Франции». Премьер подчеркнул, что, продолжая снабжать союзника ресурсами, «мы фактически оголяем наши собственные оборонительные укрепления»^[683].

На следующий день Черчилль повторил свою мысль, отметив «большую опасность, связанную с отправкой из страны даже небольшого числа самолетов, если их можно задействовать в наших операционных задачах в ближайшем будущем»^[684].

Несмотря на подобные заявления, помощь Франции продолжалась в соответствии с утвержденным ранее решением.

После эвакуации британо-французских войск из Дюнкерка вопрос поставки вооружений на континент снова стал занимать английское руководство. На заседании военного кабинета 3 июня были заслушаны мнения ряда политиков и военных. Подводя итог, Черчилль предложил в ответе французам отметить, что «мы потрясены недавними операциями во Франции и сможем восстановиться, если нам дадут передышку». До этого же момента отправка новых эскадрилий будет «экономически нецелесообразна, поскольку отсутствует возможность обеспечить их комплектацию»^[685].

На следующий день на утреннем заседании военного кабинета Черчилль в очередной раз вернулся к вопросу о помощи Франции и предложил пересмотреть вчерашнее решение. По обновленным данным министра авиационной промышленности лорда Макса Бивербрука, в распоряжении британцев было больше самолетов, чем в момент вторжения фашистских войск в Западную Европу 10 мая. «Мы не можем держать все что хотим для нашей обороны, в то время как французы сражаются за свои жизни», — резюмировал британский премьер.

Позицию Черчилля вновь подверг критике Арчибальд Синклер, считавший, что количество самолетов — далеко не ключевой показатель. Куда важнее был тот факт, что Военно-воздушные силы Соединенного Королевства понесли большие потери в людях. Большинство эскадрилий были «сильно дезорганизованы», лишившись своих лидеров. Отправка таких эскадрилий во Францию может привести к «катастрофе» и наверняка задержит процесс восстановления оборонительных сил в самой Британии, указал министр^[686].

Однако Черчилль проигнорировал замечания своего коллеги. Премьер-министру Франции Полю Рейно было отправлено новое, обнадеживающее послание.

На следующий день, несмотря на возражения начальника истребительной авиации маршала Хью Даудинга, Черчилль направил Рейно телеграмму, в которой заверил главу французского государства в отправке двух эскадрилий истребителей и четырех эскадрилий бомбардировщиков^[687].

Едва телеграмма премьера дошла до Рейно, как британцы получили новый запрос. Французы просили отправить «немедленно» десять эскадрилий, а вслед за ними «еще десять эскадрилий сразу, как только это будет возможно»^[688]. На протяжении следующих двух дней французские военные продолжали запрашивать дополнительный контингент, недвусмысленно подчеркивая, что помощь англичан не способна удовлетворить их нужды.

На заседании комитета обороны 8 июня Черчилль решил выработать окончательную позицию в этом вопросе. Вначале он еще раз сформулировал для себя и своих коллег имеющиеся варианты, после чего перешел к их анализу и оценке возможных последствий. «В настоящее время перед нами имеются две альтернативы, — сказал премьер. — Мы можем считать, что сражения, которые происходят в данный момент, являются решающими как для Франции, так и для нас самих. В этом случае мы в состоянии направить все наши ресурсы на спасение положения и одержание победы. В том случае, если мы потерпим неудачу, нам не останется ничего, как капитулировать.

При другом варианте мы можем полагать, что, хотя нынешние сражения на суше и представляют огромное значение, они не являются в той или иной степени решающими для Великобритании. Если они будут проиграны и Франция будет вынуждена принять условия перемирия, нам ничего не останется, как продолжить борьбу в надежде на окончательную победу. Растрачивая ресурсы нашей обороны, мы рискуем проиграть войну. Даже если дела во Франции стабилизируются, Германия может направить на нас всю свою военную мощь, и нам останется лишь уповать на их милость».

В сложившейся ситуации, по мнению Черчилля, было бы «фатальной ошибкой уступить запросам французов и подвергнуть риску обороноспособность нашей страны».

Как отмечено в стенограмме заседания, предложение британского премьер-министра встретило «единодушную поддержку»^[689].

Реализация принятого решения

Каким бы рациональным ни было принятое решение, его истинная ценность становится очевидной только тогда, когда оно воплощено в жизнь. Нередко для того, чтобы реализовать принятые решения, руководителям приходится прикладывать не меньше усилий, чем на оценку и выбор достойной альтернативы. «Иногда альтернатива так и не становится реальностью из-за того, что менеджерам не хватило сил или ресурсов, необходимых для осуществления задуманного, — отмечает профессор Ричард Л. Дафт. — Для успешной реализации может потребоваться проведение дискуссий с людьми, которых затрагивает принятое решение, а это значит, что менеджер должен обладать коммуникативными навыками, умением мотивировать работников и лидерскими качествами»^[690].