Теория шести рукопожатий - Крэйг Браун

Виндзорский замок

5 июня 1972 года

Они встречались, пожалуй, полдюжины раз за последние тридцать пять лет и никогда не ладили. Кое-кто подозревает, что неловкость между ними переросла в нечто более похожее на ненависть.

Гувернантка маленьких принцесс Мэрион Кроуфорд находится с ними в Роял-Лодж в апреле 1936 года, когда новый король и его американская подруга миссис Симпсон приезжают туда с визитом. Она находит миссис Симпсон командиршей и бестактной личностью: «Помню, как она потянула его [короля] к окну и сказала, что надо пересадить несколько деревьев, а часть холма снести, чтобы вид из окна был лучше». Это совсем не нравится тогдашним герцогу и герцогине Йоркским, потому что герцог сам участвовал в обустройстве ландшафта. «Атмосфера была малоприятная», – заключает мисс Кроуфорд^[240].

Позднее в том же году, когда Йорки приезжают на ужин в Балморал, миссис Симпсон протягивает руку Елизавете, но та проходит мимо, отрывисто бросив:

– Я приехала ужинать с королем.

Ужин никому не доставляет удовольствия, и Йорки уезжают первыми.

В течение следующих десятилетий отношения между парами только ухудшаются. В 1938 году, когда герцог и герцогиня Виндзорские, как их теперь зовут, планируют тур по Америке, король Георг VI твердо намерен запретить принимать их в британском посольстве, а новая королева даже еще более непоколебима. «Когда в речах мужчин звучало возмущение, в ее словах звучали искренне выраженные и глубоко прочувствованные мука и страдание… Вся ее душа была истерзана тем, через что они с королем были вынуждены пройти», – вспоминает британский посол. Виндзоры так и не совершают запланированной поездки.

Через год герцога Виндзорского не приглашают на освящение гробницы его собственного отца, хотя он лично оплатил половину суммы. Когда он читает о церемонии в газетах, где ни словом не говорится о его участии в расходах, его негодованию нет предела. «Мне очень жаль, что именно это священное событие раскрыло столь много тягостного и уничтожило последние остатки родственной привязанности, которые я еще питал ко всем вам», – пишет он матери.

Вендетта не утихает: в том же году Виндзоры приезжают в Англию, но их не приглашают во дворец. «Я приняла меры предосторожности и послала ей письмо перед их приездом, что, к сожалению, я не могу их принять, – говорит королева Елизавета. – Я посчитала, что будет честнее сразу сказать прямо. Поэтому она держалась от нас подальше, и никто ее не видел. Какое наказание для семьи подобные отщепенцы!» В 1940 году Елизавета пытается не допустить назначения герцога Виндзорского губернатором Багамских островов, аргументируя это тем, что на герцогиню «смотрят как на низшую из нижайших»^[241].

Женщины не встречаются целую четверть века. За это время ни у одной из них не смягчается сердце. Герцогиня поминает Элизабет как «жирную шотландскую кухарку», «коротышку» или просто «булку». Джеймс Поуп-Хеннесси замечает, что «она приберегала специальную гримасу, чтобы говорить о королеве-матери, видеть которую было очень неприятно, и это казалось мне сродни помешательству». Королева-мать более сдержанна, но не менее страстна в своей неприязни. Если когда-нибудь запрещенная тема всплывает в разговоре, она зовет герцогиню Виндзорскую не иначе как «эта женщина»^[242].