Вирус "А". Как мы заболели вторжением в Афганистан - Валерий Самунин

Что же касается раскола внутри халькистов и угрозы, нависшей над Тараки, то здесь следует сказать, что Москва не спохватилась тотчас еще и по другой причине. Наряду с информацией, которая шла по «комитетским» каналам, поступали сведения и по линии других ведомств. Например, военные советники генералы Горелов и Заплатин продолжали в своих донесениях высоко отзываться об организационных талантах Хафизуллы Амина и целиком поддерживали его в борьбе с «бандой четырех». Когда Пономарев, будучи в Кабуле, вскользь поинтересовался мнением главного военного политсоветника о конфликте Амина с министрами, Заплатин рассказал ему такую историю. Его кабинет в здании министерства обороны находился на втором этаже, а кабинет Ватанджара на первом, и через окно Василию Петровичу было хорошо видно, чем занят министр обороны. Обычно к полудню к нему приезжали Гулябзой и Маздурьяр, реже Сарвари, и все вместе они отбывали в неизвестном направлении. Однажды Заплатин не выдержал и решил поинтересоваться, чем же занимаются после обеда герои революции. Он без предупреждения нагрянул в кабинет министра. Гулябзой при этом пытался спрятаться за ширмой, откуда, словно нашкодивший мальчишка, был извлечен генералом. На упреки Заплатина министры ответили так: «Мы — молодые люди, мы совершили революцию, и мы заслуживаем права на то, чтобы иногда развлечься». Оказывается, развлекались они почти каждый день, а работали только до обеда.

Так что, судя по всему, и у Амина были серьезные поводы выражать недовольство назначенцами Тараки. Сам-то Амин, в отличие от подавляющего большинства других афганцев, был трудоголиком и требовал того же от своих починенных. Нет, не все так однозначно было в этом конфликте.

* * *

Гератский мятеж стал своеобразным сигналом для ЦРУ к активизации действий на афганском направлении. В марте Управление направило в Белый дом свои предложения по секретной поддержке антиправительственных сил. В этом документе говорилось, что советские лидеры проявляют очевидную обеспокоенность ситуацией в Афганистане. В своих попытках объяснить причины неудач Москва все чаще прибегает к упрекам в адрес США, Пакистана и Египта, которые якобы активно поддерживают вооруженную оппозицию. На самом деле американцы — во всяком случае на государственном уровне — к тому времени были мало вовлечены в афганские дела. Как раз в этом мартовском послании ЦРУ предлагалось значительно увеличить помощь контрреволюционным силам.

Американская разведка рассматривала Афганистан в контексте всей ситуации, сложившейся к тому времени в регионе. Штаты потерпели болезненное поражение в Иране, откуда им пришлось уйти после свержения шаха. Захватившие власть хо-мейнисты яростно критиковали американцев. Обширный кусок земного шара, богатый нефтью и стратегически важный со всех точек зрения, сейчас оставался бесхозным, но вполне мог перейти под контроль Советов. Заокеанские политологи назвали этот регион — от Эфиопии и Ближнего Востока до Ирана, Пакистана и Афганистана — «дугой кризисов» и старались убедить своих граждан, что СССР спит и видит свое присутствие в этой важной зоне.

Но поскольку никаких серьезных доказательств советской экспансии тогда не было, то в архивах раскопали байку о завещании Петра Первого, в котором царь якобы повелевал своим наследникам приближаться как можно ближе к Константинополю и к Индии. «Кто господствует там, будет властелином всего мира». Независимая американская пресса вдруг, словно по чьей-то команде, дружно принялась эксплуатировать этот миф, пугая обывателя советским сапогом, нависшим над странами «дуги кризисов» и в первую очередь над Персидским заливом.

Разрядка заканчивалась, на смену ей приходил длительный период конфронтации. Холодная война приближалась к своему пику.

Предлагая начать широкомасштабные тайные операции по поддержке мятежников, разведка преследовала далеко идущие цели. Главная из них заключалась в том, чтобы втянуть Советы в вооруженную борьбу и тем самым обескровить главного врага. Если позиции партизан будут крепнуть, Москве невольно придется расширять свою военную помощь режиму вплоть до прямого вторжения в Афганистан, так рассуждали аналитики ЦРУ. Это станет капканом для Советского Союза. Ловушка захлопнется, как только первые регулярные части пересекут границу и вступят в сражения с отрядами исламской оппозиции.

Советы неминуемо завязнут в кровопролитных стычках с партизанами и лишатся возможности установить тотальный контроль над богатым нефтью регионом Залива — это раз. Будущий конфликт станет подарком для пропагандистов, которые наконец-то получат зримые доказательства вероломства Кремля и его экспансионистских планов, — это два. А если боевые действия продлятся длительный период, то они наверняка истощат СССР, и тогда победа в холодной войне останется за американцами.

6 марта Специальный координационный комитет (закрытая структура при Кабинете, которая осуществляла наблюдение за тайными операциями в интересах президента) потребовал от ЦРУ разработать более детальный план американского участия в Афганистане.

Офицеры Лэнгли отправились на Средний Восток с целью изучения ситуации и выработки конкретных предложений. В Пакистане они обнаружили лагеря с десятками тысяч афганских беженцев, многие из которых были готовы вернуться на родину с оружием в руках, чтобы сбросить «режим неверных». Дело оставалось за малым: дать им это оружие. Здесь, правда, существовала одна формальная трудность, связанная с охлаждением отношений между Зия-уль-Хаком и Картером. Запад жестко критиковал пакистанского президента за нарушения прав человека, отсутствие демократических свобод и тайную разработку ядерного оружия. Но оперативники ЦРУ быстро смекнули, что это как раз тот случай, когда пакистанский президент, конечно, «сукин сын, но это наш сукин сын». С ним вполне можно было договориться если не по всем, то по большинству вопросов, касающихся поддержки афганского сопротивления.

Бюрократическая машина в Вашингтоне закрутилась, стала быстро набирать обороты, и теперь уже никакая сила не могла остановить ее.

30 марта на секретной сессии Специального координационного комитета представитель Госдепартамента сообщил: администрация Картера согласна с тем, что США должны повлиять на ситуацию в Афганистане и воспрепятствовать расширению влияния Советов в этом регионе и в других странах третьего мира. Однако тогда еще не было ясности, какие шаги следует предпринять. Поставить повстанцам оружие и амуницию? Оказать им финансовую поддержку? А как на это отреагирует Москва? Насколько далеко зайдут коммунисты в своих ответных действиях?

Риск спровоцировать третью мировую войну был очень велик. Поэтому американцы начинали свои тайные операции с величайшей осторожностью. По совету Згибнева Бжезинского помощь мятежникам сначала стали оказывать не оружием, а медикаментами, рациями, техническими средствами и деньгами. На эти цели, а также на пропаганду и психологические операции летом 79-го было выделено 500 тысяч долларов — смешная сумма по сравнению с теми миллиардами, которые стали дарить повстанцам впоследствии. Впрочем, эту осторожность и скрытность американские спецслужбы проявляли и на протяжении всей последующей войны в Афганистане.

В соответствии с условием, выдвинутым президентом Зия-уль-Хаком, американская помощь не могла направляться партизанам напрямую, а только через посредничество пакистан-ской разведки. Это, конечно, грозило некоторыми издержками, поскольку уровень коррупции в Пакистане был запредельно высок и часть выделяемой помощи неминуемо оседала в ISI, но зато «уши» ЦРУ не торчали в афганском огороде.