Тур Хейердал. Биография. Книга 1. Человек и океан - Рагнар Квам

Однажды Тур как бы невзначай спросил Хаугланда, не хочет ли тот, если путешествие состоится, совершить его вместе с ним. Кнут довольно решительно ответил, что сделает это с удовольствием. Правда, Хаугланд сомневался в том, что Тур осуществит свою задумку с плотом. У Тура не было твердого плана, и он толком не знал, где надо строить такой плот и как его оснащать. Покидая Норвегию, он не провел никакой подготовки, поскольку, полагаясь на доказательную силу своей рукописи, не видел в этом необходимости.

Отсутствие четкого плана действий объяснялось некоторыми опасениями. Ведь было совершенно ясно, что такой проект — дело рискованное. Хотя Тур преодолел детскую водобоязнь, но это не означало, что он избавился от страха перед океаном. В нем еще были живы воспоминания о поездке на шлюпке к острову Хива-Оа.

Тур переживал в Нью-Йорке одно разочарование за другим. Время шло, а ему никак не удавалось заинтересовать своей теорией научные круги. Тем не менее он все чаще думал о плоте из бальзового дерева. И внезапная тоска по «своему легкому плоту», нашедшая выражение в письме к Хаугланду, указывала на то, что зарождается какой-то план.

Среди ученых, которым он послал свою рукопись, был его старый знакомый из международного Клуба исследователей и Бруклинского музея, доктор Герберт Спинден. Однако Спинден не отвечал, и устав ждать, Тур решил постучать в дверь его офиса. Седовласый ученый принял его хорошо, но Тур потерял дар речи, когда увидел свою рукопись у него на столе нераспечатанной.

Не успел Спинден открыть рот, как Тур понял, что старый антрополог непоколебим в своих взглядах. Никто не мог доплыть из Южной Америки в Полинезию во времена инков. У них не было для этого кораблей. Бальза впитывает воду, и плот потонет через две недели, как установил его коллега Самуэль Киркланд Лотроп. В 1945 году это утверждение поддержал самый известный в то время исследователь тихоокеанских цивилизаций сэр Питер Бак. Он был родом из Новой Зеландии и по происхождению наполовину маори. Бак много лет изучал культуру полинезийцев и не сомневался в том, что этот народ, к которому он сам принадлежал, был родом из Азии. В своей книге «Введение в антропологию полинезийцев» он отверг всякую возможность того, что южноамериканские индейцы могли заселить острова Полинезии. Ведь у них не было ни кораблей, ни необходимых познаний в мореплавании, чтобы переплыть океан.

Тур уставился на свою отложенную в сторону рукопись. «Этот старик даже кусочка бальзового дерева никогда в жизни не видел», — подумал он.

Спинден заговорил почти отеческим тоном. Он сказал, что любит Тура и ценит его рвение, и принялся всячески расхваливать коллекцию предметов с Маркизских островов, которую Хейердал во время войны продал музею. «Великолепное качество» — так охарактеризовал коллекцию музей в письме к Службе информации Норвегии в Нью-Йорке. Затем Спинден перешел к главной теме:

— У них не было кораблей.

Тур знал это. «Аксиома» Лотропа.

— Да, но у них были плоты, — нерешительно возразил Тур. — Вы же знаете, из бальзового дерева.

Спинден снисходительно улыбнулся и сказал свое последнее слово, положившее конец дискуссии:

— Что ж, попытайтесь сами совершить путешествие из Перу к островам Тихого океана на плоту из бальзовой древесины.

Тур настолько смутился, что не нашел, что ответить. Почти восемь лет — не больше и не меньше — он трудился над своей рукописью, создавая по кирпичикам свою теорию, а Спинден даже не взглянул на его труд. Тур был просто в отчаянии.

Чтобы как-то разрядить атмосферу, Спинден предложил Туру пожить в его квартире на 46-й улице, рядом с библиотекой. Совсем бесплатно, да еще и домработница будет ему помогать. Сам же доктор Спинден как раз собрался в Мексику.

Тур поблагодарил. Это было очень любезно. Он поднялся, и Спинден проводил его до двери. На прощание он посоветовал Туру специализироваться либо на Полинезии, либо на Америке, и не смешивать две различные части света. Это ни к чему хорошему не приведет.

— И не забудьте это, — он протянул рукопись.

Тур взял коричневую папку и двинулся вниз по Истерн Паркуэй. Итак Спинден поддразнил его: если ты уверен в своей теории, то садись на плот и плыви.

Тур прожил несколько недель в квартире Спиндена. В библиотеке он находил все новые материалы в поддержку своей теории. Он сделал восемьдесят добавлений к рукописи, причем некоторые заняли многие страницы. Свободное время он коротал в беседах с домработницей-негритянкой.

Денег у Тура было немного, и жил он по-спартански, все вечера проводя в библиотеке Спиндена. Он не мог не обратить внимания на то, что труды Лотропа занимают очень много места на полках. Иногда он сидел и рисовал. Он хотел создать альбом с рисунками á lа Сторм Петерсен^[31], который будет называться «Современный человек и другие дикари». И если альбом не придется по вкусу американцам, то уж в Норвегии наверняка будет иметь успех.

Работая всю неделю между небоскребами на Манхэттене, Тур с нетерпением ждал выходных. Вильхельм Эйтрем с женой переехали в дом Ульсена в Оссининге, и там он всегда был желанным гостем. В воскресенье 15 сентября они как всегда сидели у бассейна. Тур вдруг заговорил о своих планах совершить путешествие на плоту от перуанского берега к островам Тихого океана. Он достал принесенную с собой карту и попросил Эйтрема, используя свой капитанский опыт, рассчитать, сколько времени займет такое морское путешествие.

Капитан страшно изумился и стал отговаривать его даже думать об этом. Эйтрем не сомневался в мореходных качествах бальзового плота, но спрашивал, что Тур будет делать в экстренном случае, если понадобится помощь. Ведь плот почти невозможно отыскать в океане. А если кого-то смоет в море во время шторма, то он наверняка утонет.

Аргументы Эйтрема не подействовали на Тура. «Уж если Тур вбил себе что-нибудь в голову, то его не переубедишь».

К следующему воскресенью Эйтрем раздобыл судоходную карту Тихого океана, где были показаны направления и сила ветров и морских течений. Тур набросал маршрут от морского порта Кальяо в Перу до ближайшего атолла во Французской Полинезии. Расстояние составило около четырех тысяч морских миль или почти восемь тысяч километров. Эйтрем рассчитал, что с учетом существующих условий — силы течений и ветров — в начале года плот сможет плыть со скоростью около полутора узлов или 40 морских миль в сутки. Путешествие займет, таким образом, примерно сто или точнее, девяносто семь дней. Расчет основывался, однако, на том, что все пойдет по плану. Но путешественникам на всякий случай, нужно было взять с собой все необходимое по крайней мере дней на сто двадцать.