Патриарх Сергий - Михаил Одинцов

Тогда же опергруппа НКВД под командой начальника отделения контрразведки капитана госбезопасности В. С. Рясного заняла здание резиденции посла Германии в Чистом (бывшем Обуховском) переулке, произвела там тщательный обыск и вывезла всю обнаруженную документацию. Дом был опечатан, зачислен на баланс БЮРОБИНа (Бюро по обслуживанию иностранных представительств в Москве) Наркоминдела и пустовал в военный период.

Через десять дней, 3 июля, по радио к стране обратился глава советского правительства и коммунистической партии И. В. Сталин. Это была одна из тех немногих его речей, которая обращена была не к «коммунистам, комсомольцам и беспартийным», а к сердцу каждого советского человека. Потому и начиналась она словами: «Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои!.. Над нашей Родиной нависла серьезная опасность»^[182].

Начавшаяся война объявлялась войной не двух армий, а всенародной освободительной Великой Отечественной войной, в ходе которой решались судьбы Советского государства и советских народов и вместе с этим — судьбы порабощенных фашизмом народов Европы.

Уже в первый же день войны митрополит Московский Сергий обратился к своей многомиллионной пастве с патриотическим посланием, призывая каждого послужить «словом и делом» Церкви и Родине. В течение короткого времени руководители практически всех религиозных центров и организаций поддержали освободительную борьбу народов СССР против агрессора. Чувство патриотизма оказалось сильнее прежних обид. Обращаясь к верующим с патриотическими посланиями, они призывали их достойно выполнить свой религиозный и гражданский долг, оказать всю возможную материальную помощь нуждам фронта и тыла^[183].

Задолго до 1941 года, определяя цели своей восточной политики, Гитлер написал в «Майн кампф» о судьбе СССР: «Это огромное государство на Востоке созрело для гибели». В генеральном плане «Ост» достижение этой цели определялось путем «разгрома государства с центром в Москве и разгрома русских как народа», установлением «нового порядка» на огромной восточной территории. Исконные русские национальные центры Москва и Ленинград планировалось сровнять с землей.

Гитлеровская стратегия уничтожения СССР в ходе «молниеносной войны» во многом строилась в надежде на то, что тяготы жизни советских людей, имевшееся недовольство населения политическим режимом, в том числе его национальной и религиозной политикой, будут достаточными, чтобы стать своеобразными «союзниками» Третьего рейха в борьбе с большевизмом и Россией. Отсюда проистекало то существенное внимание, которое уделялось в пропагандистских усилиях национал-социалистов вопросам национально-религиозным, обращению к темам религиозных свобод, «террора и преследований» коммунистов в отношении религий и церквей.

В день вероломного вторжения фашистов на советскую землю свою личную, епископата и мирян позицию к новой политической ситуации выразил в послании к пастве архиепископ Берлинский и Германский Серафим (Ляде). Ее нельзя и невозможно трактовать иначе, нежели как призыв к единению с фашистами в «крестовом походе» против народов Советского Союза, пресмыкательство перед «христолюбивым вождем германского народа» и иудину радость предательства интересов Отчизны. День, ставший прелюдией к четырехлетним неимоверным мучениям, жертвам и страданиям многомиллионного населения Советского Союза, в том числе и миллионов православных верующих, объявляется «Днем свершения Божественной справедливости и предначертания, Пасхального утра и Триумфа Божественной правды». Митрополит Серафим фактически призывал свою паству к братоубийству, когда писал: «Будьте участниками новой борьбы, так как это — и ваша борьба, продолжение той борьбы, которая уже была начата вами в 1917 году, но трагически закончилась, главным образом, вследствие предательства тех бывших ваших союзников, которые теперь направили свое оружие против германского народа. Каждый из вас может найти свое место в новом антибольшевистском фронте. Каждый может приложить свои силы, чтобы содействовать свержению советской власти и освобождению Родины от красной диктатуры. Пусть каждый найдет свое место на новом поприще борьбы и служения Родине. Используйте любую возможность, чтобы превратить ваши антибольшевистские убеждения и настрой, и вашу любовь к Родине в активные, героические и исполненные готовности к жертвам поступки»^[184].

Нападение фашистской Германии на Советский Союз было расценено иерархией и духовенством Зарубежной церкви, политически активными мирянами как первый шаг на пути к «освобождению» России. Официальный орган Архиерейского синода излагал позицию церкви вполне определенно: «По всему земному шару Русская зарубежная церковь с напряженным вниманием следит за ходом войны на Востоке, молитвенно поддерживая самоотверженных бойцов против безбожников и всегда готовая по мере своих сил и возможностей помогать этой борьбе»^[185].

На таком понимании своей «патриотической миссии» эта церковь оставалась и в последующие военные годы. Ее глава митрополит Анастасий (Грибановский) стремится получить от немецких властей разрешение прибыть в Берлин, чтобы, как он писал, иметь возможность «поддержать крестовый поход фюрера против коммунизма», способствовать «восстановлению в освобожденных местностях угнетаемой церковной жизни» и вступить «в непосредственный контакт с руководящими персонами и учреждениями, от которых зависит восстановление жизни в освобожденной России»^[186].