Незаконнорожденная - Кэтрин Уэбб

– Кассандра! – крикнула ей Харриет, но тоном скорее восхищенным, чем укоризненным.

– Детям идет на пользу, когда они играют на свежем воздухе, – заметила Рейчел.

– Истинно так. Но Кассандра входит в тот возраст, когда ей следует уже прививать хотя бы некоторое уважение к правилам приличия.

– Кажется, вашей дочери всего лишь девять? Думаю, можно смело побегать на свободе еще пару лет, – улыбнулась Рейчел. – Когда мне было столько же, сколько ей, отец по-прежнему водил меня ловить головастиков. Мы могли часами стоять на топких берегах ручья, охотясь на этих бедняжек. Наверно, он хотел иметь сына, чтобы разделять с ним подобные забавы! Только когда родился Кристофер, мне позволили наконец стать девочкой. Я была тогда примерно в возрасте Кассандры, и, кажется, новая роль удалась мне совсем неплохо.

– Что верно, то верно. В этой роли вы преуспели, – проговорила Харриет и на ходу взяла Рейчел под руку. Ричард шел позади них с капитаном Саттоном.

– Харриет, можно кое о чем спросить? – проговорила Рейчел.

– Конечно.

– Капитан когда-нибудь рассказывал о том, как воевал? Я имею в виду войну с французами.

– По правде говоря, очень редко, – вздохнула Харриет Саттон. – Да я от него этого и не жду, понимая, как ему больно об этом говорить.

– А не мучают ли его… воспоминания? О том, что он видел и делал?

– Мой муж хороший, добрый человек. Я уверена, ему тяжело вспоминать о жестокостях, которым он был свидетелем. Но он выполнял свой долг перед королем и отечеством. Долг солдата. – Харриет обернулась и взглянула на капитана. – Армия нуждается в таких, как мой муж, чтобы привнести толику порядочности в такое грязное дело, как война.

– Не сомневаюсь.

– А что заставило вас спросить об этом?

– Недавно мистер Аллейн заговорил со мной о том времени, когда он сражался в Испании. О том, что там видел и делал, – принялась объяснять Рейчел. «И от его рассказа мне едва не стало дурно». – Трудно представить, как человек может пройти через подобное и сохранить чистоту души.

– Да, я слышала о солдатах, которые не смогли жить прежней жизнью, когда вернулись домой. Они находили светское общество бессмысленным, жизнь бесцельной, а жен и дочерей слишком… легкомысленными.

– И что с этими людьми произошло потом?

– Со временем они успокоились и обрели душевный покой, – пожала плечами Харриет. – А тех, кто не сумел этого сделать, ждали пьянство, разложение личности или уход в себя.

– Или все вместе: уход в себя, пьянство и разложение личности, – пробормотала Рейчел.

Харриет печально улыбнулась:

– Что он вам рассказал?

– Он говорил о таких вещах… – покачала головой Рейчел. – Я стала понимать, почему воспоминания причиняют ему ужасные мучения. Неудивительно, что он утратил веру в человечество. – «А потом я стала читать вслух приключенческий роман о временах рыцарства, и Джонатан заснул, как ребенок».

Некоторое время они шли в молчании, наблюдая, как Кассандра бегает туда-сюда, собирая конские каштаны и рассовывая их по карманам пальто.

– Я так рада, – проговорила наконец Харриет. Рейчел повернула голову и в замешательстве посмотрела на подругу. – У Джонатана Аллейна доброе сердце. Я уверена, что это так. Война может изменить образ мыслей, взгляды и поведение человека, но ничего не в силах поделать с его сердцем.

– Но, я думаю, если кто-то поступит плохо, никого не станет интересовать, что у него доброе сердце. И потом, есть поступки непростительные. Не все можно извинить.

– Вот как? А разве не к этому призывает христианство?

– Не знаю, я совсем запуталась, – отозвалась Рейчел и вспомнила об Элис, о том, как та исчезла. Потом в ее воображении всплыл образ девочки-португалки, придавленной камнем и поруганной, о которой рассказал Джонатан. – Я не знаю, – повторила она.

Харриет сжала ее руку.

– Не оставляйте ваших попыток, миссис Уикс, – тихо проговорила она. – После возвращения Джонатана Аллейна с войны никто еще не был ему так близок. Знаю, вы сделали для него много добра. И сделаете еще больше – благодаря вашей готовности проникнуть за стену, которую он вокруг себя воздвиг.

Рейчел задумчиво кивнула.

– Я слышала о нем такие вещи… которые меня смущают, – проговорила она.

– Можете довериться моему мнению. Я знаю, он хороший человек.

– Но как вы можете об этом знать, миссис Саттон? Откуда такая уверенность?

– Я… не могу сказать. Простите. Лучше поведайте, что думает ваш муж об успехе, которого вам удалось достичь.

– Мистер Уикс не думает об этом ничего. Он о нем не знает, – призналась Рейчел. – Его заботят лишь деньги, которые мне платит миссис Аллейн. Ричард никогда не спрашивает, что я делаю в Лэнсдаунском Полумесяце и как продвигаются там дела.

Как ни старалась Рейчел придать голосу бодрости, он все равно прозвучал грустно, а кроме того, в ее тоне появилась нотка презрения. Она надеялась, что Харриет Саттон не обратит на это внимания, но та бросила на подругу беспокойный взгляд и молчала еще несколько мгновений.

– Первый год брака – это путешествие, которое сулит много открытий, – сказала в конце концов Харриет. – И наверное, неизбежно, что не все из них приходятся нам по душе.

Она сочувственно улыбнулась, а Рейчел смущенно посмотрела в сторону. Внезапно неприязнь к мужу вызвала у нее чувство стыда.

Они достигли конца тропинки, ведущей через Бартон-филдс, и стали ждать мужчин у дороги, которая должна была привести их обратно в город, где они смогли бы зайти в кофейню и согреться. Когда Ричард и капитан Саттон приблизились, Рейчел приветливо улыбнулась мужу, чтобы скрыть свои истинные чувства. Он ответил ей вялой кривоватой улыбкой, как будто держал во рту что-то кислое, и настроение у Рейчел окончательно испортилось.

– Я думаю, теперь мы заслужили право выпить чего-нибудь горячего и съесть чего-нибудь сладкого, правда? – сказал капитан Саттон, подхватывая дочь на руки и касаясь ее носа своим. – Касси! Твой нос холодный, как сосулька!

– Думаю, ничто так не греет, как возможность побыть в семейном кругу, – заметила Харриет, обращаясь к Рейчел и Ричарду, вставшим рядом друг с другом, не проронив ни слова.

– Истинно так, – согласилась Рейчел.

Ричард заговорил одновременно с ней и куда более громко:

– В моей семье в последнее время я нахожу мало тепла. – После чего плотно сжал рот и, скользнув по лицу Рейчел сердитым взглядом, устремил его куда-то вдаль, словно желал получше разглядеть пелену тумана.

Уязвленная Рейчел не знала, куда деть глаза. Она стояла, опершись на руку мужа, и чувствовала, как между ними вырастает стена невысказанных обид.

Вечером Рейчел задумалась о том, почему Ричард взял за правило возвращаться домой поздно ночью. Раньше она полагала, что муж встречается в трактирах или частных домах с клиентами и поставщиками. Таким образом, то, что он часто являлся домой пьяным, могло объясняться необходимостью дегустировать образцы вин, а потом обмывать сделку. Ничего не поделаешь, таковы особенности его торговли. Но после его слов, адресованных Саттонам, она больше не была уверена ни в чем. Дункан Уикс посоветовал ей довольствоваться тем, что сын верен супружескому долгу, и позабыть о его прошлых шалостях. Но что, если он все-таки ей изменяет? Рейчел старалась не задавать себе этого вопроса, потому что, если бы ее подозрения подтвердились, она все равно ничего не смогла бы сделать – разве что пристыдить мужа и умолять его изменить свое поведение. К тому же Рейчел вдруг поняла, что ответ не слишком ее интересует. Как ни странно, ей вовсе не хотелось, чтобы Ричард стал лучше. А если это так, то какое ей, собственно, дело, чем муж занимается вне дома? Он заявил бы, что это ее не касается, и, наверное, оказался бы прав. «Но я все равно должна знать, – решила она. – Мне нужно понять, за кого я вышла замуж».