Берия. Арестовать в Кремле - Анатолий Сульянов

— До посадки двенадцать минут, — сказал ему генерал-полковник Серов; Анастас Иванович кивнул головой, посмотрел на часы, взглянул на небо. И снова молчание: эти люди умели скрывать свои мысли, были приучены больше слушать, нежели говорить. И все-таки, почему их так много? Могло случиться, что Берия удалось пронюхать о замысле Маленкова — Хрущева, и он, естественно, принял контрмеры. А вдруг они все направятся в Кремль? Как сообщить Маленкову или Булганину? Вместо встречающего — заложник…

Серебристый Ил-14 снижался бесшумно, моторы мерно рокотали на малых оборотах; казалось, летит не самолет, а планер. Машина выровнялась, какое-то время неслась над землей, словно нащупывая колесами шасси бетонку, мягко чиркнув ими по шероховатым плитам; в конце сравнительно короткой полосы Ил-14 взревел моторами, круто развернулся и легко покатился по рулежке. Натренированный экипаж осторожно подрулил к стоянке и выключил моторы, тут же к самолету дюжие молодцы подкатили трап, и в проеме открытой двери показался одетый в серый костюм Берия. Он на мгновение задержался, огляделся, блеснув стеклами пенсне, и медленно начал спускаться по трапу. Сойдя на землю, Берия поздоровался с Микояном, выслушал короткие рапорты заместителей, пожал им руки, по-барски кивнув остальным, стоявшим в пяти-шести метрах позади основной группы встречающих.

— Как дела в Берлине, Лаврентий Павлович? — едва совладав с собой, глухо и заученно произнес Микоян.

— Плохо! — резко отозвался Берия. — Подняли головы недобитые фашисты, вывели на улицы стариков, женщин, детей. Я об этом еще расскажу.

— Мне поручено сообщить тебе о заседании Президиума ЦК, — негромко произнес Микоян, озвучивая заранее подготовленные фразы. — Маленков и другие члены Президиума просили тебя прибыть в Кремль.

— Постой, постой, Анастас. На сегодня планировалось заседание Президиума Совета Министров. Так? — Берия переложил туго набитую папку в левую руку.

— Да. Но вчера решили собрать Президиум ЦК и послушать твое сообщение о положении в ГДР.

— Неужели это так срочно? Надо с дороги привести себя в порядок. Я заскочу в министерство на полчаса.

Этого-то и ждал Микоян и об этом настойчиво предупреждали Булганин, Маленков и Хрущев, советуя принять все меры к тому, чтобы вырвать инициативу из рук Берия и повести дело по другому, неизвестному Берия руслу.

— Все собрались и ждут тебя, Лаврентий!

— Подождут! — безапелляционно, с присущей ему бесцеремонностью произнес Берия.

— Неудобно, понимаешь, Лаврентий. Всего час-полтора, а потом — по своему плану. Я тебя очень прошу, — Микоян взял Берия под локоть.

— Что это ты сегодня такой предупредительно деликатный. И голос у тебя сегодня бархатный.

Знал бы Берия, каких сил требовалось Микояну, чтобы играть эту роль, проявляя и обходительность, и тщательно скрываемую настойчивость, и, естественно, страх; он, подобно джигиту, обхаживающему непокорного коня, был готов ко всему, напружинив и мышцы, и мысли.

— Устал. Столько забот в торговле! Вах-вах! Того нет, другого нет, — стараясь сохранить в себе обыденное состояние, наигранно отвечал Микоян.

— Богдан, — Берия обратился к мрачному, стоявшему в одиночестве Кобулову, — ты пока все подготовь. Я скоро приеду.

Они сели в лимузин, в глубину салона; говорили вполголоса, особенно Анастас Иванович, Берия же громко хохотал, охотно делился берлинскими впечатлениями.

— Танки пришлось применять. Да, да! Танки идут, а женщины навстречу с детскими колясками. Свободы, видишь ли, им захотелось! Полной демократии требуют. Я говорил руководству: мы — победители, вы — побежденные. Вот и ведите себя соответственно. В Сибирь бы тех, кто о демократии кричал! Уверен, что всю эту кашу заварили недобитые гестаповцы, — ну, мы им дали!..