Гиллеспи и я - Джейн Харрис

— Я не поднимала шума, сэр. Мне стало интересно, зачем она пошла в столовую, и я тихонько прокралась по коридору. Дверь была полуоткрыта, и я заглянула в щель между дверью и рамой.

— А что вы сделали потом?

— Потом?

— После того, как закончили наблюдать.

— Вернулась в кухню. А позже, когда мисс Бакстер ушла домой, я решила посмотреть, что она сделала.

— Так-так. — Макдональд заглянул в свои записи. — Пожалуйста, расскажите, что именно вы обнаружили.

— Я уже говорила…

— Да, разумеется, но я хотел бы знать точнее. Что вы увидели на стене?

Эйчисон и Прингль затрагивали эту тему в обтекаемых выражениях: неясно, из-за собственного ханжества или потому, что боялись опорочить себя в глазах присяжных.

Джесси вспыхнула.

— Там было… я не могу сказать на людях, сэр.

— Вы уже говорили, что там был непристойный рисунок, верно?

— Да, сэр.

— Выполненный красным и черным мелком, низко на стене.

— Да, верно.

— Анатомического характера?

— Простите, сэр, я не поняла вопроса.

— Вы сказали, что на рисунке была часть тела — тела мужчины?

— Да, сэр.

— Позвольте уточнить — вы утверждаете, что мисс Бакстер — дама, которую вы видите на скамье подсудимых, — присев на корточки, детскими мелками нарисовала на стене в столовой своих друзей непристойную картинку? Прошу прощения за грубый термин — мужские интимные места?

— Верно, сэр.

— Красным мелком, вероятно, были нарисованы очертания мужского органа, верно?

— Да.

— А черным?

— Во… волоски, сэр.

— Зачем, по-вашему, мисс Бакстер это сделала?

— Как я уже говорила, сэр, я точно не знаю. Может, хотела навредить Сибил. Сибил и так вечно доставалось за то, что она рисовала на стенах, прятала и ломала вещи.

— И вы ничего не сказали мисс Бакстер и не сообщили о своих подозрениях хозяевам?

— Да, сэр.

— Почему вы не сообщили хозяевам? Разве это не первое, что должно было прийти вам в голову?

— Мисс Бакстер была их другом и часто приходила в гости. Они к ней хорошо относились и не поверили бы мне.

— Мисс Бакстер помогала вашим хозяевам, так?

Джесси пожала плечами.

— Она старалась быть полезной.

— А девочек она любила?

— Она любила Роуз. А вот бедняжка Сибил непростой ребенок — к ней следовало быть снисходительнее.

— Мисс Бакстер была к ней снисходительной?

— Иногда.

— А дети любили мисс Бакстер?

— Думаю, да. Она часто дарила им подарки.

— Вы завидовали мисс Бакстер, мисс Маккензи? Ее дружбе с семьей, ее отношениям с детьми?

— Вовсе нет. Я совсем ей не завидую, еще чего. Мне и так хорошо.

Макдональд поднял бровь, выражая мысль, которая наверняка пришла в голову всем присутствующим. Он мог бы сказать «Эта женщина слишком щедра на уверения»[11], но вместо этого просто спросил:

— Вы точно знаете?

— Да, сэр.

— А теперь скажите — только хорошо подумайте, — в тот день вы видели мелки в руках у мисс Бакстер?

— Нет, сэр.

— Вы видели, как она рисует мелком на стене?

— Нет, сэр, она была спиной к двери. Я видела только, как она сидит в углу на корточках, а когда она ушла, я посмотрела на ее рисунок.

— И вы предположили, что она рисовала на стене?

— После нее остался рисунок. Раньше его там не было.

— Давно ли вы перед этим заходили в столовую?

— Не помню… может, накануне. Накануне вечером.

— А дети могли туда попасть?

— Пожалуй, да.

— Мог ли кто-то из детей — например, Сибил — сделать этот рисунок?

— Ну… думаю, да. Но я застала мисс Бакстер в том углу.

— Однако вы не видели, как она рисует на стене, верно?

— Да, сэр.

— Когда мисс Бакстер ушла, вы принялись вытирать рисунок. Почему вы это сделали?

— Я знала, что Сибил за него достанется. Ее и так вечно бранили, но она была невиновна.

— Вам не приходило в голову, что мисс Бакстер могла делать в точности то же, что и вы? Что она пыталась стереть рисунок и уберечь Сибил от неприятностей?

— Нет, сэр.

— Рисунок не был размазан?

— Был, совсем чуть-чуть.

— Вы говорили, что почистили стену при помощи жесткой щетки, мыла и воды. Можно ли было стереть рисунок рукой?

— Думаю, нет.

— Вы говорили, что спустя несколько дней вы спрашивали у мисс Бакстер наедине, что она делала в столовой. Что она вам ответила?

— Как я уже сказала, она все отрицала.

— Отрицала?

— Да, даже что заходила туда. А когда я сказала, что видела ее в углу на корточках, она вспомнила.

— И что же она вспомнила?

— Что увидела на стене рисунок и попыталась стереть его рукой, но ничего не вышло.

— Рукой?

— Да.

— Она рассердилась, когда вы ее обвинили?

— О нет, сэр, но она всегда такая добренькая-добренькая.

— А затем, спустя несколько недель — как вы уже сообщили моему ученому другу прокурору — вас уволили за кражу броши.

— Я ее не крала.

— Как вы сказали прокурору… — В зале давно зажгли лампы, и в их тусклом свете Макдональду пришлось всматриваться в свои записи. — Вы сказали: «Должно быть, мисс Бакстер украла брошь и подбросила мне под матрас. Она хотела избавиться от меня, чтобы я ее не выдала».

Я знала, что Джесси никогда меня особенно не любила — я была «с юга» и так далее, но я и представить не могла, что она так бессовестно оклевещет меня под присягой. Сама мысль, будто я намеренно вредила Сибил, была нелепой. Конечно, мои адвокаты рассчитывали дискредитировать Джесси как воровку, но мы не ожидали, что Эйчисон первым затронет тему украденной броши и вдобавок сделает необоснованное допущение, будто это я подбросила брошь в комнату Джесси, чтобы девушку уволили. Во время перекрестного допроса Прингль тоже изобразил меня злой интриганкой, а Кинберви никак не препятствовал этим лицемерным инсинуациям.

Макдональд изо всех сил старался разоблачить злонамеренность Джесси. Увы, ее безыскусные простые манеры импонировали зрителям, и адвокату было непросто опровергать весь тот вздор, что она наговорила.