Песнь небесного меча - Бернард Корнуэлл

В наши щиты врезались клинки, топоры расщепляли доски, мечи звенели о мечи — и мы отступали, не в силах сдержать такое множество врагов. Нас оттеснили от огромного причального столба, и теперь в небе было достаточно света, чтобы увидеть зеленую слизь, облепившую столб, на котором ржавела цепь.

Люди Хэстена издавали оглушительный победный клич, широко разинув рты; их глаза ярко блестели от разгоревшегося на востоке света. Они знали, что победили, а мы просто бежали прочь.

У меня просто нет слов, чтобы описать момент перед тем, как рассвет занялся в полную силу.

Шестьдесят или семьдесят воинов пытались нас убить; они уже прикончили нескольких членов команды сторожевого корабля, а остальные люди с этого судна бежали обратно на затопляемую приливом береговую полосу, в густую грязь. Я снова подумал, что мне предстоит умереть здесь, где море гонит рябь по скользкому мелководью…

Но нападавшие на нас люди удовольствовались тем, что отогнали нас от столба, а затем вернулись к этому столбу и намотанной на него цепи.

Некоторые наблюдали за нами, словно приглашая нас осмелиться вернуться на твердую землю и бросить им вызов, в то время как остальные рубили цепь топорами.

За ними — там, где гасли последние звезды — я увидел корабли Хэстена, дожидающиеся возможности выскользнуть в море: они чернели на фоне самой темной части неба.

Топоры со звоном рубили, а потом прозвучал радостный крик, и я увидел, как тяжелая цепь скользнула по грязи, как змея. Отлив уже превратился в сильный прилив, и сторожевой корабль поворачивался на восток — его несла в ручей вздымающаяся вода. А я ничего не мог сделать, только наблюдать, как Хэстену открывают путь к бегству.

Теперь нападавшие на нас люди бежали обратно на свой корабль. Цепь исчезла в мелкой воде — сторожевой корабль медленно тащил ее прочь.

Я помню, как брел по грязи, спотыкаясь, держа одну руку на плече Райпера, а моя левая нога хлюпала в полном крови сапоге. Сжимая Вздох Змея, я понимал, что не могу помешать увезти Этельфлэд в плен куда хуже нынешнего.

«Теперь выкуп удвоят, — подумал я, — а Хэстен станет повелителем воинов, человеком, чье богатство превосходит даже его безмерную алчность. Он соберет армию и придет, чтобы уничтожить Уэссекс. Он сделается королем, и все это произойдет лишь потому, что перерубили цепь и наконец-таки открыли путь из Хотледжа».

И тут я увидел Хэстена. Он стоял на носу своего корабля, который, как я знал, носит название «Дракон-Мореплаватель». Это судно держалось впереди всех кораблей, ожидающих, когда устье ручья будет открыто.

Хэстен в доспехах и плаще гордо стоял под головой ворона, венчающей нос его корабля. Его шлем блестел в наступившем рассвете, клинок обнаженного меча сиял, сам он улыбался. Он победил. Я не сомневался — Этельфлэд на этом корабле, а за ним ждали двадцать других: флот Хэстена и его люди.

Люди Зигфрида и Эрика добрались до ручья и спустили на воду несколько судов, которые пощадил огонь. Они завязали сражение с кораблями Хэстена, находившими в арьергарде, и в зареве горящих кораблей я увидел блеск оружия. Там снова гибли люди, но все это было уже слишком поздно. Ручей был открыт.

Сторожевой корабль, который удерживался только цепью на носу, поворачивался все быстрее. Я знал — спустя несколько биений сердца узкий проход станет широким. Я наблюдал, как весла Хэстена глубоко погружаются, чтобы удержать «Дракона» против прибывающего прилива, и понимал, что в любой момент на эти весла сильно налягут, и я увижу, как стройное судно промчится мимо сидящего на мели сторожевого корабля. «Дракон-Мореплаватель» уйдет на восток, к новым укреплениям, к судьбе, которая принесет Хэстену королевство, некогда называвшееся Уэссексом.

Мы молчали. Я не был знаком с людьми, рядом с которыми сражался, а те не знали меня. Мы стояли молча, безутешные незнакомцы, и наблюдали, как выход из ручья ширится и светлеет небо.

Солнце почти коснулось кромки мира, восток разгорелся красным, золотым и серебряным светом. И солнечный свет отразился на мокрых лопастях весел корабля Хэстена, когда его люди вынесли их далеко вперед.

На мгновение их отражение ослепило меня, а потом Хэстен прокричал команду, лопасти исчезли в воде, и длинный корабль рванулся вперед.

И только тут я осознал, что в голосе Хэстена звучит паника.

— Гребите! — кричал он. — Налегайте!

Я не понял, почему тот паникует. Ни одного из кораблей Зигфрида, на которые в спешке погрузились люди, не было рядом, перед Хэстеном лежало открытое море, и все-таки в его голосе звучало отчаяние.

— Гребите! — завопил он. — Гребите!

И «Дракон-Мореплаватель» еще быстрее заскользил навстречу ярко-золотому морю. Его драконья голова с задранным носом и оскаленными зубами бросала вызов восходящему солнцу.

А потом я увидел, почему паникует Хэстен: приближался «Морской Орел».

Финан принял решение. Позже он объяснил мне, почему решил именно так, но даже много дней спустя ему было трудно понять почему. Им руководил не только разум, но и инстинкт. Он знал: я хочу открыть ручей, однако, приводя «Морского Орла» в Хотледж, Финан снова преграждал путь в море. И все-таки он это сделал.

— Я увидел твой плащ, — объяснил он.

— Мой плащ?

— Зигзаг молнии, господин. Ты защищал столб с цепью, а не атаковал его.

— А если б меня убили? — предположил я. — И мой плащ забрал враг?

— А еще я узнал Райпера, — сказал Финан. — Этого уродливого коротышку ни с кем не спутаешь, верно?

Поэтому Финан велел Ралле привести «Морского Орла» в ручей. Они притаились у восточного конца Острова Двух Деревьев — клочка болот и грязи, образовывавшего северный берег входа в канал, и с прибывающим приливом Ралла вошел в Хотледж. Перед тем, как войти в ручей, он приказал втянуть весла, а потом направил «Морского Орла» так, чтобы корабль прошелся по веслам одного из бортов «Дракона-Мореплавателя».

Я наблюдал за этим. «Морской Орел» находился в центре ручья, в то время как корабль Хэстена был ближе ко мне, поэтому я не видел, как ломались длинные весла, но слышал треск. Я слышал, как расщепляется дерево, когда переламывается весло за веслом, слышал вопли людей Хэстена, когда отброшенные назад вальки крушили им груди — то было ужасное ранение. Крики все еще звучали, когда «Дракон-Мореплаватель» внезапно вздрогнул и остановился. Ралла налег на рулевое весло, чтобы толкнуть корабль Хэстена, направляя на илистый отлогий берег Канинги.

А потом «Морской Орел» тоже внезапно остановился, пойманный в ловушку между севшим на мель сторожевым судном и только что оказавшимся на мели «Драконом-Мореплавателем».

Ручей снова был перекрыт, теперь уже сразу тремя кораблями.

А солнце совсем поднялось над морем, сверкающее, как золото, заливающее землю ослепительным новым светом. И ручей у Бемфлеота стал местом убийств.