Гений войны Суворов. «Наука побеждать» - Арсений Замостьянов

В авангарде пробивался по узкой дороге через хребет Рингенкопф (Паникс) отряд Милорадовича, за ним медленно — отнюдь не привычными солдатскими шагами — шли остальные части, шёл Суворов, изображавший для солдат неунывающий вид. Разобравшись с противником, брёл вслед армии арьергард Багратиона. Шли весь день 24 сентября. В ночь на 25-е Суворов основные силы расположил в деревушке Эльм — на краткий беспокойный отдых. В 2 часа ночи армия продолжила поход, чтобы 25-го встретить последние нечеловеческие испытания.

Спуск с вершин хребта был кульминацией последнего перехода и очередным страшным испытанием. Погибали последние лошади и мулы. Люди оказались крепче лошадей, крепче металла. Много лет спустя в русской армии ходили рассказы о том, как Суворов, увидев своих голодных солдат, хлебающих ложками воду из горной речки, спросил у них: «Что, братцы, хлебаете?» «Альпийский суп», — хмуро ответили старики. Тогда фельдмаршал достал свою ложку и присоединился к ним, нахваливая альпийский суп. После этой трапезы Суворов с таинственным выражением лица прижал палец к губам и прошептал: «Ребята, тут в двух переходах от нас французишки засели. У них там всего напечено и наварено. К утру там будем — всё наше будет. Только чур — молчок!»

Израненные полки продвигались вперёд. В Альпах были минуты, когда уныние охватывало даже видавших виды чудо-богатырей. Тогда, вспомнив свою капральскую службу, Суворов весело пел: «Что девушке сделалось? Что красной случилось?..» Русская песня взметнулась над Европой.

Милорадович с авангардом был в Паниксе в ночь на 26 сентября. Все войска сосредоточились у деревни Паникс к концу дня. Перед этим главные силы Суворова заночевали на холодных вершинах. После короткого отдыха армия двинулась к Иланцу, где расположилась на ночлег. В Иланце войскам удалось обогреться, обсушиться после горных переходов и кое-как подлатать платье и давно обветшавшую обувь. 27-го Суворов был уже в городе Кур, где наконец дал израненным войскам двухдневную передышку. Получив кое-какой провиант, армия двинулась по рейнской долине и 1 октября прибыла к городу Фельдкирху. Под Фельдкирхом Суворов приказал разбить лагерь. Этот день считается окончанием Швейцарского похода. «Русский штык прорвался сквозь Альпы». «Орлы русские облетели орлов французских» — всё так.

Один из первых письменных рассказов о походе предназначался не кому-либо из влиятельных столичных вельмож, а косвенно подчинённому… Флотоводец Ушаков в Италии не только разбивал неприятеля на море, но и применял десант, по-суворовски штурмовавший вражеские укрепления. По указанию Суворова в марте — апреле 1799 г. адмирал Ушаков отправил в поход отряд из восьми кораблей под командованием контр-адмирала П.В. Пустошкина. Отряд действовал в районе Анконы, блокируя действия французских и итальянских корсаров, а также десантными операциями освободил от французов несколько местечек на северо-восточном побережье Италии. Отряд Пустошкина блокировал с моря Геную, лишив французов возможности снабжать армию за счёт морских перевозок. Суворов чувствовал поддержку флота и проникался всё большим уважением к Ушакову. В октябре 1799 г. Суворов в знак особой приязни послал адмиралу Ф.Ф. Ушакову подробный письменный рассказ о Швейцарском походе: «Выступя из Италии, проходили мы неприступные места чрез швейцарские горы, где всюду неприятеля поражали, и даже когда Массена атаковал задние войски наши, был от Розенберга разбит, потеряв разноместно в горных сражениях убитыми: генерала Легурье, разных чинов свыше 4000, да в плен нам доставшихся: генерала Лекурба, троих полковников, 37 штаб— и обер-офицеров и нижних чинов 2778, 11 пушек и одно знамя. Ваше высокопревосходительство о сём извещая, посылаю полученные мною на имя ваше пакеты и всевысочайший рескрипт, при котором препровождается сабля турецкому капитану Зеллеру, другой со вложением именных высочайших грамот и три из Государственной военной коллегии указа». Извечные противники Суворова, турки, в той кампании были союзниками России. Напомним читателям, что фамилия Лекурба упомянута Суворовым по ошибке, вместо другого пленённого французского генерала.

Длинная (хотя и весьма беглая: сражений за две недели похода было немало!) реляция Суворова о Швейцарском походе была читана в высочайшем присутствии при благодарном молебствии.

Из России приходили лестные для Суворова новости. Павел повелел: «В благодарность подвигов князя Италийского графа Суворова-Рымникского … гвардии и всем Российским войскам даже в присутствии Государя отдавать ему все воинские почести, подобно отдаваемым особе Его Императорского Величества». Этот указ стал предвестием нового производства — в генералиссимусы. 28 сентября 1799 г. Суворов получает этот высший воинский чин. Военная Коллегия получила Высочайшее Повеление вести переписку с генералиссимусом «сообщениями, а не указами»; Высочайше повелено в храмах Российской империи провозглашать «многие лета» генералиссимусу сразу вслед за «многие лета» императорской фамилии. Вот она, кульминация суворовской славы. Павел объявил конкурс на прижизненный памятник генералиссимусу Суворову (итогом конкурса стала работа скульптора Козловского, установленная на Царицыном лугу, увы, после смерти Суворова и гибели Павла, в 1801 г.).

В истории России и Советского Союза было пять генералиссимусов: А.С. Шеин, Антон-Ульрих Брауншвейгский, А.Д. Меншиков, А.В. Суворов и И.В. Сталин. В этом ряду Суворов выделяется истинно солдатской биографией. Впрочем, «военная косточка» отличает Суворова из всего длинного списка генералиссимусов, от Абдул-Керима до Якова Йоркского. В этом списке есть выдающиеся полководцы — Евгений Савойский, Веллингтон, Монтеккокули, есть видные политики, проявившие себя и на полях брани — Ришелье, Мальборо, Франко, Чан Кайши. Многие получили высшее военное звание случайно, заодно с громким титулом или вместе с любовью того или иного щедрого монарха. Израненный в боях Суворов стал генералиссимусом, потому что снискал звание непобедимого. Павел писал в своём рескрипте: «Побеждая повсюду и во всю жизнь вашу врагов Отечества, недоставало вам одного рода славы — преодолеть и самую природу. Но вы и над нею одержали ныне верх: поразив ещё злодеев веры, попрали вместе с ними козни сообщников их, злобою и завистью против вас вооружённых».

Граф Ростопчин в письме Суворову от 29 сентября писал: «Да спасёт Господь Бог вас за спасение славы Государя и Российского войска. Я так много терпел в это время, что теперь болен и с трудом мог читать реляцию вашу, но никому не хотел уступить. Государь вас произвёл в генералиссимусы и мне изволил сказать: «Это много для другого, а ему мало; ему быть Ангелом!» Что скажут злодеи ваши и злодеи геройства? — Казнён язык их молчанием. Я всё велел напечатать, и реляцию и Рескрипт; пусть все читают и поют хвалу Богу, и молят Его за здравие ваше: вы новою и невиданною ещё до сих пор славою покрыли оружие Российское». Ростопчин, найдя нужный тон для письменных и устных бесед с Суворовым, не преминул сообщить и о награждении Егора Фукса Аннинским орденом второй степени и чином действительного статского советника.

Скрупулёзный Д.А. Милютин приводит такое свидетельство о французских потерях в сражениях с войсками Суворова в Альпах: «Дедон слышал от самого генерала Удино (начальника штаба армии Массены), что, по всем собранным справкам, потеря французов за весь Швейцарский поход, т. е. в течение 15 дней, достигала до 6000 человек убитых, раненых и пленных». Судя по количеству пленных, доставленных русскими, — 1400 (а конвоировать в условиях трудных переходов было проблематично) — эта цифра не кажется преувеличенной.