Император. Кровь богов - Конн Иггульден

Цильний Меценат выругался, провалившись в черную жижу по колено. Каждый шаг по болоту стоил немалых усилий. Ему приходилось напрягаться, вытаскивая из топкой грязи ноги, и от необычных движений у него болели колени. Повернувшись, чтобы что-то сказать Агриппе, он поскользнулся на скрытом жижей стволе и плюхнулся в грязь боком, хватаясь за высокий тростник и морщась от холода.

Человек, которого они несли, упал вместе с ним, и Октавиана забрызгало грязью.

– Поднимайся, Меценат! – рявкнул Агриппа. – Нам надо отойти подальше.

Они слышали шум битвы за спиной и голоса людей Марка Антония где-то слева. Болото уходило далеко-далеко и вполне могло спрятать их, поэтому постепенно все посторонние звуки пропали. Осталось только жужжание насекомых да плеск их шагов. Они уносили своего остающегося без сознания друга подальше от всех, в любой момент ожидая услышать чей-то крик, говорящий о том, что их заметили.

Уходя от города, друзья увидели перед собой широкое пространство открытой воды, и поняли, что остаться чистыми им не удастся. Агриппа и Меценат вошли в черную воду, переговариваясь тихими голосами и поддерживая Октавиана с обеих сторон. Его кожа горела тревожащим их лихорадочным жаром. Иногда их друг что-то бормотал, и они надеялись, что сознание начинает возвращаться к нему, но пока обмякшее его тело напоминало мешок с мукой.

– Думаю, достаточно. – Меценат остановился. – Клянусь Марсом, что же нам теперь делать? Здесь мы оставаться не можем.

Они положили Октавиана на высокую кочку, лицом к солнцу, хотя ноги его оставались в воде. В таком положении он хотя бы не мог утонуть. Агриппа надавил ногой на другую кочку, решил, что она выдержит его вес и не уйдет в воду, и сел. Кочка, конечно, осела, но не утонула. Он положил руки на колени, когда Меценат нашел где присесть.

– Если у тебя есть хорошая идея, я готов тебя выслушать, – заговорил Агриппа. Тут он уловил какое-то движение в воде и отдернул ногу от чего-то плывущего под поверхностью. – Надеюсь, это не змея. Думаю, здесь даже царапина приведет к лихорадке, не говоря уже об укусе.

Мужчины помолчали, обдумывая перспективу: ночь в болоте. Едва ли они смогли бы спать, когда по ногам у них ползали бы какие-то твари. Меценат шлепнул рукой по шее, убив комара.

– Стратегия это по твоей части, – он посмотрел на Виспансия Агриппу. – Поэтому, если у тебя есть идеи, самое время поделиться ими.

– Один из нас должен выбраться отсюда и посмотреть, что происходит, – ответил его друг. – Если легионы уничтожены, нам придется провести здесь несколько дней, а потом пробираться к побережью.

– Пешком? Неся Октавиана? У нас будет больше шансов, если мы сдадимся прямо сейчас. Клянусь богами, Бруту сегодня улыбнулась удача, – вздохнул Цильний. – Не думаю, что он отдал приказ об этой атаке. Я не слышал никаких горнов, когда она началась, а ты?

Агриппа покачал головой. Вместе с восемью легионами они с Меценатом в ужасе наблюдали, как стоявшие на склоне солдаты безо всякого предупреждения побежали вниз. Друзья переглянулись и, одновременно подумав об одном и том же, метнулись к командному шатру, где лежал беспомощный Октавиан. Им удалось вынести его, пока легионы Брута еще не добрались до лагеря. На какое-то время они нашли приют среди оставшихся войск Марка Антония, но эти легионы тоже начали отход, и тут Агриппа увидел край болота. Он до сих пор не знал, правильное ли принял решение.

Октавиан вдруг дернулся и начал сползать в черную воду. Меценат успел схватить его под мышки и затащил обратно на кочку. Его друг на мгновение открыл глаза и простонал что-то нечленораздельное, прежде чем они вновь закатились.

– Он весь горит, – Цильний тяжело вздохнул.

Несмотря на лето, вода оставалась ледяной, упрятанная от солнца тенью и камышами. Меценат задумался, ощущает ли Октавиан этот холод, и не поможет ли он справиться с лихорадкой, которая не отпускала их друга.

– Почему он никак не очнется? – спросил Агриппа. – В прошлый раз такого не было.

– В прошлый раз не было лихорадки. Я думаю, за последний месяц или около того он просто загнал себя. Несколько раз мне пришлось заставлять его поесть, но от него все равно остались кожа да кости. – Что-то зажужжало в ухе Мецената, и он хлопнул по нему, внезапно разозлившись. – Боги, если Брут или Кассий окажутся в пределах досягаемости моего меча, я этим шансом воспользуюсь, клянусь!

Солнце садилось, и темнота наползала на болото, казалось, поднимаясь с воды, как туман. Мецената и Агриппу замучили кусачая летающая живность, которых привлекала их измазанная грязью голая кожа. С суровыми лицами они устроились поудобнее. О сне в таком месте, где Октавиан мог в любой момент соскользнуть в воду и утонуть, не могло быть и речи. Им предстояла долгая-долгая ночь.

Гай Кассий сплюнул в чашу с водой, чтобы очистить род от желтой желчи, которая поднималась из желудка. Густая, яркая, она собиралась на дне и противно растягивалась. Командующий вытер губы куском материи, раздраженный тем, что тело предает его в такой момент. Желудок словно перекатывался внутри и горел, но Кассий убеждал себя, что это не страх.