Покорение Южного полюса. Гонка лидеров - Роланд Хантфорд

Адмиралтейство со времен экспедиции на «Дискавери» смягчилось и позволило Скотту набрать столько офицеров и рядовых, сколько ему было нужно. Скотт теперь был капитаном, а его начальник в Адмиралтействе, второй морской лорд вице-адмирал сэр Фрэнсис Бриджмен, отвечал за кадровый состав военно-морского флота. Возможно, в подборе команды ему во многом помогла энергичная и деятельная Кэтлин. Однако, несмотря на что Скотту предоставили отпуск, высвободив время, деньги приходилось искать самому. Уайтхолл^[55] имел отличную память – там еще не забыли о расходах на операцию по спасению «Дискавери», и потому возможность выделения средств на новое плавание даже не обсуждалась.

Хотя британская и норвежская экспедиции кардинально отличались, в них можно было найти и некоторые параллели. Освободившись от власти комитетов, Скотт, так же как и Амундсен, управлял личным предприятием, которое тем не менее готовило экспедицию под национальным флагом. Амундсен вынужден был принять в команду Хьялмара Йохансена – Скотту тоже пришлось взять к себе одного человека в силу не зависящих от него обстоятельств.

Лейтенант Эванс, который за два года до этого уже безуспешно пытался отправиться в Антарктику вместе со Скоттом, устал ждать и решил организовать собственную экспедицию. В мае 1909 года он начал обсуждать эти планы с сэром Клементсом Маркхэмом.

По отношению к Скотту сэр Клементс всегда играл роль ревнивого импресарио, а в Эвансе видел неудобного конкурента для своего подопечного. В планы Эванса входило исследование Земли Эдуарда VII^[56], которую до этого наблюдали с борта «Дискавери» в 1903 году и с «Нимрода» – шестью годами позднее. Это был хороший план, суливший новые открытия на пока что плохо изученном антарктическом континенте. Сэру Клементсу такой проект нравился больше, чем то, что он называл «эта спешка к полюсам». Существенно больше, чем план Скотта, который хотел пройти старым маршрутом только для того, чтобы побить рекорд Шеклтона.

Выбор был сделан: сэр Клементс осторожно раскрыл Скотту намерения Эванса и, когда 8 июля ни о чем не подозревающий Эванс пришел на обед к сэру Клементсу, чтобы рассказать о своих намерениях более подробно, он узнал, что его собственный план уже стал составной частью маршрута экспедиции Скотта. Эванс оказался в положении интервента, почти в роли Шеклтона. Сэр Клементс предложил ему отправиться к Скотту, чтобы «поговорить с ним совершенно открыто и без обиняков». На следующий день, как и предполагал сэр Клементс, они договорились объединить усилия. Скотт назначил Эванса своим первым заместителем. На самом деле сэр Клементс относился к Эвансу с большим уважением, и истинные мотивы его поведения заключались не только в желании избавить Скотта от ненужного соперничества. Подтекст записей в дневниках сэра Клементса свидетельствует об очевидных сомнениях в способностях Скотта, которому Эванс мог стать надежной «подпоркой».

Когда начали искать спонсоров, Скотт понял, что в лице «Тедди» Эванса он приобрел бесценный актив. Для своих соотечественников, не связанных с морем, Эванс мог сыграть роль истинного моряка – он знал, как обращаться с публикой, чтобы добиться от нее денег. К весне 1910 года Скотт и Эванс собрали первые 10 тысяч фунтов стерлингов. Правительство (либералы), до сих пор уклонявшееся от помощи, выделило грант в размере 20 тысяч фунтов стерлингов. Это было в пять раз больше гранта, полученного Амундсеном от Стортинга.

При отборе команды методы Амундсена и Скотта отличались кардинально: Амундсен действовал точечно и очень избирательно, а Скотт развернул наступление по всему фронту. Амундсен полагался на скорость и мобильность, Скотт – на количество. Амундсен сохранил веру в небольшую партию, сплоченность команды и простоту общения. В любом случае по своей природе он был лидером маленьких групп, хорошо понимал это – и действовал соответственно. В его сухопутной партии было менее десяти человек, в то время как Скотт думал о команде из двадцати-тридцати.

Амундсен не мог позволить себе брать на борт праздных пассажиров. Он методично подбирал спутников для своих целей, как мастер выбирает нужные инструменты. Помимо полярного опыта и специфических навыков передвижения на лыжах или управления собачьей упряжкой он искал в людях признаки привычки к изоляции и тяжелой работе на открытом воздухе в холодном климате.

У Скотта не было столь четких предпочтений – единственным «пунктиком» оставалась предрасположенность к морякам военно-морского флота. В результате он подобрал весьма колоритную команду. С одной стороны, небольшое ядро людей с «Дискавери» (Уилсон, Эванс, Уилльямсон, матросы Крин и Лэшли), а с другой – разношерстное большинство, вообще не имевшее полярного опыта и – более того – привычки к жизни в холодном климате.

Среди них был, например, Генри Робертсон Боуэрс, упрямый, рыжеволосый, жилистый и невысокий шотландец из Клайдсайда, выросший в море, обогнувший мыс Горн на парусной яхте, а теперь, в возрасте двадцати шести лет, ставший лейтенантом и служивший в Индийском корпусе морской пехоты. Он рано проявил интерес к полярным областям, но при этом о снегах и льдах имел сугубо теоретические представления.

Боуэрс, привнесший в экспедицию дух объединения однокашников, как и «Тедди» Эванс, прошел обучение на «Уорчестере», учебном корабле торгового флота, ходившем по Темзе. Он был знаком с сэром Клементсом Маркхэмом, проявлявшим живой интерес к «Уорчестеру», и произвел на него большое впечатление своим энтузиазмом к полярным исследованиям. Когда Скотт собирался объявить об экспедиции, сэр Клементс вспомнил о Боуэрсе – и в Бирму, где находился молодой человек, было отправлено письмо с предложением присоединиться к команде. Боуэрс ухватился за этот шанс. Сэр Клементс при помощи «Тедди» Эванса убедил Скотта взять его.

Из-за финансовых трудностей в команде появился еще один тип участников.

Чтобы найти деньги, Скотт, следуя примеру Шеклтона, брал в экспедицию добровольцев, готовых заплатить за себя^[57]. Так к экспедиции присоединились два человека, каждому из которых это стоило одну тысячу фунтов стерлингов. Одним из них стал недавний выпускник Оксфорда Эпсли Черри-Гаррард, кузен Реджинальда Джона Смита, издателя Скотта, и близкий друг Уилсона. Скотт предпочитал получить деньги Черри-Гаррарда без него самого. Но Уилсон вступился за друга, очевидно, призвав на помощь Смита.

Смит и Уилсон в этой ситуации явно больше думали о том, чтó экспедиция может сделать для Черри-Гаррарда, чем о самой экспедиции. Юноша страдал от подтачивавшего его силы воспитания, оказавшись между молотом и наковальней – тиранией отца и мягким деспотизмом матери и сестер. Это сделало молодого человека слабым и инфантильным. Уилсон надеялся, что Антарктика пойдет ему на пользу, укрепив его и физически, и психически.