Вещий Олег - Борис Васильев

Застонал, заметался Сигурд. Рюрик встал, тяжело ступая, прошел в угол, напоил юношу отваром из трав, холодной водой омыл лицо. Он знал множество трав и кореньев, умел варить настои и зелья, веселящее питье и медленные отравы, и яды, убивающие мгновенно. Не зря он отдавал всю добычу Старому финну, знахарю и прорицателю, не зря жил в униженной бедности, когда все воины хвастались богатством, цепляя на себя золото. Он знал, что все вернет, когда все получит, и все вернул, когда все получил.

Успокоив Сигурда, он вернулся к столу, сел в любимое кресло и укутал ноющие колени медвежьей полстью. Может быть, Великий Один не даровал ему смерти в яростном бою из-за того, что он казнил тогда Трувора Белоголового, чьим мечом победил отважного Вадима и чьей слепой преданностью расчистил себе княжение в Новгороде? Но это же была хитрость, обычная военная хитрость, которую Один всегда ценит выше безмозглой храбрости. И тогда, отдав приказ о казни без суда, просто поставил в своей хитрости последнюю точку. И новгородцы опять кричали ему славу, он опять стал справедливым, он вновь установил порядок, и откуда им было знать, что Рюрик приказал отправить под лед Волхова не жестокого наместника, а свидетеля многих хитростей? Славяне великодушны и доверчивы, как дети.

– Не доверяй новгородцам, отец.

Так сказал его старший сын Ротбар, прощаясь навсегда. Правда, ни сын, ни отец не знали тогда, что более не увидят друг друга. Рюрик прятал свидетелей, как мог, и сразу же после расправы над Трувором отправил в Изборск лучшую часть Труворовой дружины. Тридцать шесть воинов, оцепивших Вечевую площадь в день его возвращения, видевших и слышавших все. А вскоре в Изборске случился мор, и его сын Ротбар велел завалить ворота, чтобы мор не пошел по новгородским землям. И разделил участь всех воинов, но Великий Один должен оценить его жертву и допустить к вечным кострам Вальхаллы. Ротбар не бросил дружину в тяжкий час, не сбежал и не выпустил мор за стены Изборска. Он поступил так, как должен поступать преданный сын и отважный вождь. А Рюрик, отец и князь, не мог ни проститься с ним, ни предать его тело погребальному костру, и душа сына была обречена долгое время скитаться во мраке…

А вскоре в пустяшной стычке с кривичами погиб Бьерн. Синеус с великими почестями доставил его тело в Новгород, вместе с Рюриком поджигал погребальный костер, принес в жертву дюжину пленных кривичей, но после тризны забрал Олега с собой.

– Мой сын должен принять обряд посвящения в воины по родовому обычаю, князь Рюрик.

Рюрик не спорил. И силы были неравны, и смерть двух сыновей пригнула его, и сама мечта его, цель и смысл жизни оказались напрасными: наследников не было. Он просто отложил в памяти все, что случилось, сделав особую зарубку на Олеге: с его отъездом к отцу Рюрик лишался самого важного заложника. А при отсутствии наследников любая случайная стрела, удар ножом или капля яду давали Синеусу все права на княжеский стол в Новгороде, как последнему из названых братьев рода Рюрикова. Значит, надо было родить сына, а пока беречься схваток, охот и застолий.

Но сын мог и не родиться, Рюрик отдавал себе в этом отчет. Сын – благословение небес, но боги отвернулись от него, и он не знал, сколь долго продлится их гнев. И тогда он вернул семью казненного Трувора Белоголового из ссылки, в которую сразу же, еще в день казни, отправил жену, дочь и малолетнего сына Сигурда. В Новгород привезли только Сигурда: мать и дочь умерли по дороге от внезапной болезни, как и было задумано. Для сына Трувор пал в бою, но Рюрик не любил рисковать попусту: в Новгороде еще жили слухи. И тут же объявил осиротевшего мальчика своим воспитанником. Пока – воспитанником, но всегда мог сделать его и приемным сыном, если наследник так и не родится. Подобрал себе молодую жену, спрятался в лесном укрепленном лагере и наезжал в Новгород лишь творить суд. Делал все, чтобы родился сын, но родился он поздно, за это время Сигурд превратился в отрока, научился владеть оружием и чтил Рюрика, как не чтил бы и родного отца. А теперь лежал в горячке, и правая его рука уже никогда не могла вытащить меч из ножен. Но всячески стараясь снять боль и вылечить воспитанника, Рюрик не жалел о мучительной клятве. Был сын, Игорь, наследник и продолжатель его рода, и был верный пес с перебитой лапой, который отныне обязан был служить Игорю, как служил ему, уравнивая темные страсти конунга русов Олега. Рюрик все продумал, все учел, все взвесил; оставалось ждать, когда окрепнет Сигурд, спрятать с его помощью малолетнего сына и подтолкнуть Олега в нужном ему, Рюрику, направлении.